Миф и его смысл полностью

Я не знаю никого, кто был бы более достоин стать моим проводником.

Что делать человеку в эпоху, когда старые мифы теряют актуальность?

Пока мифология жива, в ней всегда есть некая внутренняя привязка к настоящему: созерцая иконографические образы, человек как в зеркале видит отражение своих убеждений, свою внутреннюю истину. Но когда картинка распадается, когда ставшие архаичными образы больше ни о чем не говорят, когда человек оказывается вне обстоятельств, породивших эти образы, у него возникает потребность во внутреннем поиске.

Случалось ли раньше, что общество теряло свой миф?

Приведу одну довольно удачную, на мой взгляд, аналогию с современной ситуацией. Американские индейцы равнин в основном занимались охотой на бизонов, и именно бизон занимал центральное место в их общественном укладе. Животное, от которого зависит жизнь охотничьих народов, традиционно становится их духовным посланником.

Охотник живет за счет смерти других. И суть мифа его народа заключается в том, что животное добровольно отдает себя в жертву, зная, что человек совершит особые обряды и возвратит его кровь в почву, в материнскую утробу, а значит, оно переродится и вернется на следующий год. Оно покидает свое тело, но его жизнь превозмогает земную смерть. Социальный строй индейцев-охотников подчиняется этим обрядам, и потому бизон имеет для них огромное символическое значение. Прекрасный пример этого вы найдете в книгах Джозефа Эпса Брауна и Джона Нейхардта про индейского знахаря по имени Черный Лось[53].

Затем начиная с 1870-х годов бизонов начали истреблять белые люди, чтобы их стада не мешали работе железной дороги, американские переселенцы могли выращивать на равнинах пшеницу, а также для того, чтобы индейцы потеряли источник пропитания и были вынуждены уходить в резервации. Так все и произошло.

Но индейцы не просто лишились пищи, они утратили религию. Их символ исчез. Невозможно говорить о бизонах, когда их больше нет и не их мясо лежит на тарелке. Этот культ полностью распался. Что же происходит дальше? По равнинам молниеносно распространяется пришедший из Мексики культ кактуса пейота. Что особенного в этом растении? Оно дарует видения, поскольку в его стеблях содержится вещество, вызывающее галлюцинации.

Таким образом, объект обряда – бизон – исчез, как и образ жизни, который делал этот обряд актуальным. Внешняя структура общества распалась, и индейцы обратились внутрь себя в поисках новых символов. Они обязательно появятся и обретут ту или иную форму в зависимости от переживаний конкретного человека.

Есть ли еще какие-нибудь примеры культуры, не привязанной к своим мифам?

Да, нечто похожее происходило в период древнегреческих мистерий. Мифология полиса, более ранней формы социальной организации общества, распалась с появлением космополиса – огромного города с совершенно новым укладом жизни. И греки, как и жители современного Запада, обратили взор внутрь себя. Кроме того, наступала эпоха цезарей, управлявших толпой, а не народом. Эти два понятия ни в коем случае не синонимы. Толпа состоит из людей разного происхождения и разнородных верований, без единого общего идеала. Такое общество нужно удерживать силой, иначе оно распадется на части. Во времена возвышения династии Цезарей люди начали обращаться внутрь себя, чтобы отыскать то, чего им не хватало во внешнем мире.

Когда социальная структура коллективного бессознательного разрушается, единственным для человека средством обрести свою собственную религию становится обращение внутрь себя. Именно это происходит с нами сейчас.

Что к этому подталкивает?

Историзация мифологии, когда все ее символы считаются историческими фактами, ставит под сомнение авторитет унаследованной религии. Библейская традиция, на которую опирается западная культура, во многом неудовлетворительна. Ее претензии на откровение опровергаются. Моисей, перешедший Красное море и получивший на горе скрижали с десятью заповедями из рук Бога, непорочное зачатие/смерть/воскресение Иисуса – мало кто сегодня воспринимает все это всерьез. Христианство и иудаизм находятся на краю гибели, по крайней мере для большинства молодежи, воспитанной в нашей культуре.

Но все символы – основные мотивы мифов, будь то библейские притчи или предания американских индейцев, – универсальны для человечества. Они не опираются на какое-либо конкретное историческое событие. В свое время именно благодаря мифологизации реальных событий наша история обрела особую психологическую ценность, которая подразумевала участие как сознания, так и бессознательного, – и появился жизнеспособный живой мир. Но он давно исчез. В основе современного общества лежат технологии и рациональность.