Возможно, Каманин считал себя вправе оказывать давление на Терешкову, поскольку избрание ее в качестве первой женщины-космонавта, несмотря на наличие более квалифицированных кандидатов, было очевидно продиктовано пропагандистскими целями. Несмотря на то что другие кандидаты, по словам Каманина, были лучше подготовлены к полету, чем Терешкова, «ни одна из них никогда не сможет сравниться с ней в умении влиять на толпы людей, в способности вызывать к себе горячие симпатии народа, в подготовленности хорошо выступить перед любой аудиторией. Эти качества Терешковой и определили выбор первой женщины-космонавта»622. Умение Терешковой олицетворять образ новой советской женщины оказалось важнее ее профессиональных навыков. Советские педагоги успешно использовали пример Терешковой, чтобы поощрять интерес советских девочек к науке и технике, хотя эффект и оказался недолговечным623.
Неустанно репетируя с космонавтами их речи, редактируя их мемуары, контролируя их личную жизнь и руководя их карьерой, Каманин больше, чем кто-либо другой, отвечал за формирование личности космонавтов и их публичного имиджа. Поэтому вполне обоснованно выглядит его признание в дневнике: «Терешкову – как самую известную женщину мира – создал я»624.
Среди общественных обязанностей, возложенных на первых космонавтов после их широко освещавшихся полетов, была деятельность в качестве членов Верховного Совета СССР или региональных законодательных органов, обычно представлявших их родной город и прилегающую область625. Хотя избрание космонавтов главным образом служило легитимизации этих номинальных квазипарламентских органов, исправно штамповавших решения партии и Совета министров, для самих космонавтов это не было чисто формальной обязанностью. Они получали сотни жалоб от граждан и вынуждены были блуждать по запутанным коридорам советской бюрократии, пытаясь помочь своим избирателям. Даже если сами они вели привилегированный образ жизни, покупая продукты и одежду в спецраспределителях и регулярно выезжая за границу, они не были полностью изолированы от проблем обычных граждан. Это повлияло на их мировоззрение и усилило противоречие между их пропагандистской миссией и пониманием советской действительности.
Членство в Верховном Совете, однако, приносило космонавтам не только новые заботы, но и некоторые льготы и ощутимые рычаги влияния. Оно открывало перед ними двери высших советских чиновников и давало космонавтам, военным офицерам довольно низкого ранга, формальное подтверждение привилегированного статуса. Став частью правящего класса, космонавты смогли использовать свою известность для приобретения реальных властных рычагов, хотя и в весьма ограниченных пределах, как мы в дальнейшем увидим.
Войдя в состав политической элиты благодаря своим достижениям в космосе, космонавты по-прежнему зависели от своего военного начальства для сохранения этого статуса. Как общественные деятели, космонавты могли заседать в парламенте и решать государственные вопросы, но как члены отряда космонавтов они строго подчинялись своему начальству из ВВС. Даже после того, как космонавты были избраны членами Верховного совета, Каманин продолжал контролировать их жизнь, решая, когда и с кем им будет разрешено встречаться и какие мероприятия посещать. Он использовал членство в Верховном Совете в качестве пряника, который он мог дать или отнять в зависимости от поведения космонавта. В 1964 году, когда избалованный славой Титов решил, что ему все дозволено, и оказался виновником ряда тяжелых аварий из-за вождения в нетрезвом виде и нескольких стычек с милицией, Каманин сделал ему строгий выговор, пригрозив лишить его членства в партии и Верховном Совете, а также отменить другие льготы. Тогда Титову удалось сохранить свой пост в парламенте, но Каманин запретил ему выступать на публике и посещать приемы. В 1970 году, окончательно потеряв терпение из-за выходок Титова, Каманин отменил его переизбрание и записал в своем дневнике, что «депутатом он больше никогда не будет»626. Действительно, Титов больше не занимал никакой выборной должности вплоть до распада Советского Союза. Профессиональный статус космонавтов явно значил больше, чем их медийный облик; им разрешалось выступать в качестве общественных деятелей только до тех пор, пока они сохраняли свою репутацию как профессиональные космонавты.
