Гагарин прекрасно понимал, что как рабочий космонавт он уже вряд ли будет использован, он стал символом, и это его угнетало, ему было больно, поэтому он одержимо рвался к следующему полету. …Представьте себе удалого, молодого, азартного Юрия Гагарина, который счастливым голосом говорит: «Поехали!» – и первым – первым!– летит в космос, а потом, спустя много времени, видит себя в качестве восковой персоны в музее мадам Тюссо,– есть в этом что-то отвратительное, чего нормальный человек, мужчина, полный сил, пережить не может, он хочет компенсации666.
И космонавты действительно искали компенсации.
Перед космонавтами стояла невыполнимая задача: соответствовать предписанному им образу «идеального гражданина идеального государства»667. Несмотря на то что они были специально отобраны с учетом качеств, наилучшим образом соответствующих их будущей общественной миссии, бремя славы оказалось для некоторых слишком тяжелым. В 1961 году Гагарин и Титов были избраны делегатами на XXII съезд Коммунистической партии. Съезд должен был принять новую партийную программу, в которой ставились три основные задачи: создание материально-технической базы коммунизма, формирование новых коммунистических общественных отношений и воспитание нового советского человека. Гагарин и Титов должны были сидеть в президиуме съезда и демонстрировать ощутимые достижения государства как в области высоких технологий, так и в воспитании нового человека. Они должны были послужить иллюстрацией нового «Морального кодекса строителя коммунизма» с его требованиями честности, искренности, нравственной чистоты и скромности. Однако за несколько дней до съезда планы пошли наперекосяк: Гагарин пробил надбровную кость, выпрыгнув с балкона, когда его жена чуть не застала его в комнате с другой женщиной. Гагарин пропустил открытие съезда, и они с Титовым были исключены из состава президиума668.
Совершив полет, космонавты становились знаменитостями, и их образ жизни кардинально менялся. Каманина засыпали сообщениями об их злоупотреблении алкоголем, вождении в нетрезвом виде и стычках с милицией. КГБ направляло отчеты о плохом поведении космонавтов непосредственно в Центральный комитет партии, который создал комиссию по расследованию ошибок руководства Центра подготовки космонавтов в обеспечении дисциплины. Ирония ситуации заключалась в том, что партийные и государственные деятели сами нередко приглашали космонавтов на частные вечеринки, где их, по словам Каманина, «спаивают и развращают». Каманин оказался между молотом и наковальней: ему делали выговор, если космонавты плохо вели себя на публике, но когда он пытался ограничить личные контакты космонавтов с политической элитой, чтобы сдержать ее «разлагающее» влияние, у него тоже были неприятности. Он изливал свою горечь в дневнике:
Высшие руководители страны носятся с ними как с «писаной торбой» и как из рога изобилия сыплют им всяческие похвалы, звания и приглашения; а Каманин должен держать их в узде и быть готовым отвечать за то, что они перепьются на правительственном приеме и в хмельном угаре наговорят или наделают что-нибудь несуразное669.
