Вскоре космонавты перешли к более амбициозным попыткам повлиять на космическую политику на правительственном уровне. Общаясь с политической элитой на приемах высокого уровня, космонавты пользовались уникальной возможностью прямого общения с советскими лидерами, которой не было даже у их военного начальства. В августе 1965 года, после успешного завершения впечатляющего восьмидневного полета американских астронавтов на «Джемини-5», Каманин решил обратиться к советскому руководству с просьбой о коренном изменении организации космической программы, чтобы догнать американцев. Он полагал, что у этого предложения будет больше шансов, если оно будет исходить не от него, а от известных космонавтов, слетавших в космос. Он убедил Гагарина и пятерых других космонавтов подписать письмо, которое Гагарин затем передал помощнику Леонида Брежнева в обход своего военного руководства, тем самым явно нарушая правила субординации683. В письме говорилось, что Советский Союз «теряет ведущее положение» в космосе из-за множества «недостатков в планировании, организации и руководстве» космической программой, таких как отсутствие планирования пилотируемых полетов; отсутствие центрального агентства, ответственного за космические проекты, «раздробленность усилий и средств на освоение космоса» и преобладание политических решений, на которых «часто отражается ведомственный подход к делу». Письмо открыто обвиняло руководство Ракетных войск стратегического назначения и даже самого министра обороны в недостаточной поддержке космической программы. Письмо завершалось предложением объединить все военно-космические вопросы под командованием Военно-воздушных сил, что позволило бы обеспечить основу для «продуманного планирования космических исследований»684.
Хотя популярность космонавтов давала им множество привилегий, она не всегда превращалась в реальное политическое влияние. Их письмо попало в руки высшего руководства Министерства обороны – тех самых людей, на чье безразличие к космическим проектам жаловались космонавты. В ноябре 1965 года Военно-инженерная комиссия Министерства обороны обсудила вопросы, поднятые в письме космонавтов. Из всех космонавтов только Гагарину было разрешено присутствовать на встрече, но и ему не дали возможности высказаться. Каманин подозревал, что военное руководство испугалось откровенных и авторитетных заявлений космонавтов. В результате Каманин и космонавты потерпели «сокрушительное поражение». Космонавты так и не получили официального ответа на свое письмо от партийных властей685.
Возмущенные бездействием по поднятым в письме вопросам, космонавты решили просить о личной встрече с советским политическим руководством. Каманин посоветовал им «не горячиться» и очень тщательно спланировать следующий шаг686. Но космонавты проигнорировали его предупреждение и обратились к руководителю КГБ Владимиру Семичастному, чтобы тот организовал для них встречу с Брежневым. В то время как КГБ тайно следил за деятельностью космонавтов и представлял отчеты партийным органам, Семичастный поддерживал дружеские отношения с космонавтами, и они были уверены, что он отнесется к их просьбе с пониманием и не доложит о них военному начальству. Но их план провалился после того, как Семичастный утратил расположение властей, потеряв и должность, и влияние687.
Космонавтам – профессиональным военным летчикам – пришлось переделывать себя, чтобы стать общественными деятелями, популяризаторами науки и политическими агитаторами. Они должны были перевоплотиться в новом амплуа и освоить риторику публичной речи, хрущевский вариант «большевистского языка» сталинской эпохи688. Подобно аферистам 1930-х годов, им приходилось притворяться кем-то другим, поскольку их профессиональные навыки не имели отношения к их общественной роли. Противоречие между их профессиональной идентичностью как пилотов и их публичным имиджем делало внезапно обрушившееся на них бремя славы еще тяжелее. Строгая дисциплина, введенная в отряде космонавтов, не соответствовала элитному образу жизни, к которому они привыкли как всемирные знаменитости. Роль космонавтов как символа технического прогресса и светлого будущего принесла им популярность, но эта популярность породила соблазны, которые серьезно подорвали их способность олицетворять нравственные идеалы. Более того, их общественные обязанности часто мешали их подготовке к будущим полетам. Чем лучше космонавты выполняли свои символические функции, тем труднее им было оставаться действующими профессионалами.
