В отличие от первых советских космонавтов, которые были отобраны среди военных летчиков из числа младших офицеров и чье имя держалось в секрете до самого старта, первые американские астронавты были хорошо образованными, опытными, элитными летчиками-испытателями, которые стали знаменитостями задолго до полета в космос. В то время как космонавты оказались почти полностью во власти космических инженеров, астронавты умело использовали свой символический капитал, чтобы получить влияние в различных областях программы пилотируемых космических полетов США, от решений по подбору экипажа до проектирования космических кораблей. Хотя космонавты и астронавты, казалось бы, занимались одним и тем же делом, их
Профессия астронавта сформировалась под влиянием социальных и культурных противоречий, существующих в американской космической программе. Первым астронавтам приходилось лавировать между инженерным отделом НАСА, выступающим за надежную автоматизацию, и сообществом летчиков-испытателей, которое больше всего ценило высокие навыки пилотирования. Астронавты сумели настоять на таком видении их профессии, которое включало высокий уровень технической грамотности, умение пилотировать в ручном режиме и поддержку систем на критических этапах полета. Позже пополнение отряда астронавтов учеными и военными летчиками пошатнуло доминирующий статус и культурные нормы первых пилотов-астронавтов. В ответ они заняли оборонительную позицию, отодвинув новые группы астронавтов на второй план. В результате этого профессионального конфликта исследовательская составляющая программ «Аполлон» и «Скайлэб» была сведена к минимуму.
Советская программа пилотируемых космических полетов страдала от тех же противоречий, обнажив еще больший разрыв между профессиональной идентичностью и публичным образом космонавта. Сложная организационная структура советской космической программы, не такая централизованная, как в НАСА, привела к разделению отряда космонавтов на разные группы, каждая из которых была связана с разными влиятельными организациями космической отрасли и ВВС. В результате непростого компромисса отряд космонавтов фактически разделился на две основные специальности – летчиков и бортинженеров, вместо того чтобы образовать единую профессию с разнообразным набором навыков.
11 апреля 1961 года, когда Никита Хрущев находился на отдыхе в своей загородной резиденции на черноморском курорте Пицунда, зазвонил телефонный аппарат правительственной связи. Дмитрий Устинов, председатель Военно-промышленной комиссии Совмина, связался с генсеком, чтобы сообщить о предстоящем на следующий день запуске первого пилотируемого космического корабля-спутника с космонавтом Юрием Гагариным на борту. Всего несколькими днями ранее, 3 апреля, Хрущев председательствовал на заседании президиума Центрального комитета партии, который одобрил запуск, но не назначил конкретной даты. Теперь день был выбран, и Хрущев задумался, как организовать празднование этого знаменательного события. Ему предложили после завершения полета привезти Гагарина в Пицунду, но эта идея Хрущеву не понравилась. Он рассудил, что это будет выглядеть как частная встреча, а ему хотелось яркого публичного зрелища. Поэтому он решил вернуться в Москву и приветствовать Гагарина в аэропорту «Внуково» «со всей парадностью, какая возможна,– радио, телевидение, короткий митинг»589. Затем планировалось устроить торжественный прием в Кремле. Хрущев также предложил организовать массовую праздничную демонстрацию на Красной площади, раздав квоты на число участников по различным московским заводам и учреждениям. Сначала он полагал, что празднование на Красной площади может пройти без выступлений, но совместное официальное постановление партии и правительства, принятое на следующий день, предусматривало проведение полноценной торжественной церемонии с подобающими речами.
Организация «спонтанного» коллективного выражения энтузиазма была обычной советской практикой. Когда высокопоставленные иностранные визитеры прибывали в Москву, люди выстраивались вдоль улиц, приветствуя их цветами и размахивая флагами. Чтобы обеспечить присутствие достаточного количества восторженных граждан, власти отводили определенные отрезки каждой улицы вдоль маршрута местным промышленным предприятиям и учреждениям, которые отвечали за сбор своих сотрудников на отведенном участке между двумя обозначенными фонарными столбами590. Сотрудники, со своей стороны, часто воспринимали дневную прогулку к знакомым столбам как приятное отвлечение от рутинных рабочих обязанностей. Но встреча первых космонавтов проходила совсем иначе. Не было никакой необходимости сгонять народ на манифестацию; напротив, властям пришлось сдерживать массовый всплеск восторженных эмоций.
