Этот краткий обзор проблем взаимодействия человека и машины в советской космической программе показывает, что мы имеем дело не просто с противопоставлением ручного и автоматического управления, но со сложной архитектурой отношений, в которой люди и машины зависят друг от друга, ручные и автоматические функции не зафиксированы и могут меняться во время полета, а взаимодействие человека и машины на борту становится частью обширной сети дистанционного управления. Операции «автоматического» управления не обходятся без участия людей, а «ручное» управление всегда опосредовано техникой. Исследование того, как эти границы проводятся в конкретных случаях, дает представление о внутренней политике и профессиональной культуре космической программы.
Бортовая автоматика была и инструментом, и продуктом внутренней политики в советской космической программе. Споры об оптимальной степени автоматизации были связаны с тем, как определялась профессия космонавта: как профессия пилота или инженера? При этом технические вопросы, профессиональная идентичность и социальный статус космонавтов оказались тесно переплетены.
В современной историографии советский подход к проблеме взаимодействия человека и машины обычно изображается как абсолютное доверие к автоматике и ставка на полную автоматизацию. Эта точка зрения упускает из виду несколько важных аспектов. Во-первых, она преуменьшает интенсивность внутренних споров о роли космонавта на борту. Инженеры с их техническим пониманием надежности, космонавты с их стремлением к пилотированию, специалисты по инженерной психологии с их формулами оптимального разделения функций между человеком и машиной, руководители промышленных предприятий с их неприятием риска, политические лидеры с их холодным расчетом баланса политической пользы и рисков – все внесли свой вклад в эту полемику. Советский подход к автоматизации на борту не был предопределен; он развивался, уточнялся и трансформировался в ходе этих дебатов.
Подход к бортовой автоматике со временем эволюционировал от полностью автоматизированных космических аппаратов «Восток» до полуавтоматических аналоговых контуров управления на кораблях «Союз», цифровых систем «Союза Т» и более поздних поколений космических кораблей. Роль космонавта также изменилась: вначале, на космических аппаратах «Восток» – мониторинг оборудования и дублирование автоматической системы управления в случае ее отказа; затем, на кораблях «Союз» – универсальный техник с широким набором инженерных навыков; в дальнейших полетах – системный интегратор. Подход к автоматизации также менялся в зависимости от конкретной программы, развивавшейся параллельно с другими. В конце 1960-х годов, когда «Союзы» все еще в значительной степени управлялись бортовой автоматикой или наземными операторами, советские лунные корабли были спроектированы так, чтобы дать экипажам намного больше самостоятельности и возможность управлять полетом.
Подход к автоматизации был нежестким и в другом отношении: разделение функций между человеком и машиной не было целиком зафиксировано заранее и часто пересматривалось непосредственно во время полета. Наземные операторы играли ключевую роль в принятии решений о том, будет ли экипажу разрешено использовать ручное управление. Поэтому важно учитывать не только разделение технических функций, но и разделение полномочий между человеком на Земле и человеком на борту.
Проблема автоматизации оказалась ключевой при формирования личности американского астронавта в не меньшей степени, чем для советского космонавта. Историк Мэтью Херш, исследуя формирование отряда астронавтов и его роль в космической программе США, использовал трезвый, несентиментальный и жесткий аналитический подход, основанный на схеме трудового конфликта и профессионализации588. Он показал, что многие вопросы, обсуждаемые в НАСА, – критерии отбора астронавтов, степень автоматизации космических кораблей, состав экипажей и составление программы полетов – зависели от интересов различных профессиональных групп: летчиков-испытателей, военных летчиков, ученых, инженеров и администраторов. Эта полемика объяснялась столкновением различных профессиональных сообществ, каждое из которых стремилось усилить свое влияние в космической программе США.
