Представ перед лицом грозного и возмущенного Порсены, Муций не утратил мужества. Смело глядя в глаза царю, он заявил, что он — римский гражданин Гай Муций и пришел сюда для того, чтобы убить его, Порсену, дабы спасти свою родину, что он — не единственный смельчак, другие тоже готовы пойти на смерть, но уничтожить врага. Затем Муций прибавил, что римские юноши объявили Порсене войну, и тот должен бояться не римского войска, а этих юношей, с которыми он окажется один на один. Царь был поражен такой угрозой. Желая добиться более подробного рассказа о страшном обещании, он приказал пытать пленника. Рядом с царем стоял жертвенник, и в нем горел огонь. Желая доказать врагу стойкость римлянина, которую не сломит никакая пытка, Муций сам положил свою правую руку на горящий огонь. При этом он открыто смотрел на пораженного его мужеством царя. Наконец Порсена, остолбеневший от увиденного, приказал немедленно оттащить юношу от огня и возвратить ему меч. Муций взял меч левой рукой и сказал, что он откроет Порсене тайну: еще триста юношей поклялись убить царя, и ему, Муцию, просто первым выпал жребий совершить это, так что за ним последуют другие, и кто-нибудь из трехсот сумеет исполнить свою клятву. Царь глубоко задумался над словами юноши. А пока он велел отпустить Муция и дать ему спокойно вернуться в Рим.
Когда Муций вернулся в Рим, его прославили за самопожертвование. Сенат решил выделить ему землю за Тибром. Муций получил прозвище Сцевола, что значит Левша, и это почетное прозвище закрепилось за его потомками.
Пораженный подвигом Муция, Порсена сам предложил Риму мир. Он понял, что римляне предпочтут погибнуть мученической смертью, но не подчинятся царям. Поэтому, предложив им восстановить у власти Тарквиниев, он не настаивал на этом, а сделал так только для того, чтобы быть чистым перед Тарквинием. Зато он настоятельно потребовал вернуть этрусскому городу Вейям земли, которые ранее римляне у него отняли, а в обеспечение мира дать ему в заложники десять юношей и десять девушек из самых знатных семейств. Римский консул Публикола согласился на это. Заложники были отправлены в лагерь Порсены. Среди них была и дочь самого консула — Валерия. После чего этрусский царь прекратил военные действия против Рима.
Находясь в лагере Порсены, девушки-заложницы попросили разрешения искупаться. Во время купания они заметили, что вокруг, кажется, нет никакой стражи. Тогда одна из них по имени Клелия, не желая терпеть подчинение врагу, вскочила на пасущегося недалеко коня и бросилась в реку, увлекая за собой остальных. Мужественные девушки ринулись вслед за ней. Этруски, увидев это, прибежали на берег и стали осыпать беглянок стрелами, но не сумели попасть ни в одну из них. Девушки во главе с Клелией сумели переплыть бурный в это время Тибр и вернуться в Рим.
Когда Публикола узнал об этом, он и возмутился и испугался. Возмутился от того, как бы не подумали, что это он подбил девушек на бегство и стали считать его вероломным. А испугался, что Порсена воспользуется бегством и возобновит войну, вести которую у Рима уже не было сил. Публикола приказал заложницам вернуться в этрусский лагерь. Порсена действительно был чрезвычайно разгневан поступком заложниц. Он потребовал их немедленного возвращения, угрожая в противном случае возобновить войну. В результате заложницы были вынуждены возвратиться.
Когда девушки отправились в лагерь врага, находившиеся там римские изгнанники во главе с Тарквиниями напали на римских же воинов, сопровождавших беглянок. Завязалась схватка. Сын Порсены Аррунт, верный условиям договора, со своими воинами защищал девушек. В наступившей неразберихе три раба Валерии, верные своей госпоже, подхватили ее и сумели вместе с ней ускользнуть. Остальные же заложницы были невредимыми доставлены Порсене.
Порсена к тому времени сменил гнев на милость. Он был изумлен подвигом девушек, считая, что они превзошли мужеством даже Коклеса и Муция. Поэтому, когда беглянок привели к нему, он спросил, кто же был зачинщицей побега. После некоторого замешательства девушки признались, что это была Клелия. Тогда царь похвалил свободолюбие Клелии и других девушек и решил не только отпустить ее, но и освободить вместе с ней некоторых заложников по ее выбору. Клелия выбрала несовершеннолетних, считая их самыми беззащитными. Все одобрили этот выбор. Сам царь не мог не признать, что лучшего выбора сделать было нельзя. Отпуская на свободу Клелию и тех, кого она назвала, Порсена приказал подарить Клелии коня с богатой упряжью. С ним она и вернулась в Рим. Римляне прославили ее поступок и ради вечной памяти о нем вскоре поставили конную статую, изображающую Клелию, верхом на коне переправляющуюся через Тибр.