Узнав о подобных разговорах, Валерий не стал противопоставлять себя народу. Чтобы доказать ложность подозрений, будто он стремится к царской власти, да и вообще ставит себя над народом, он приказал разрушить дом на Велии и построить новый у самого подножия холма. А пока новый дом возводили, он жил в скромном жилище своих друзей. Сопровождавшим его ликторам он приказал вынуть из связок топоры в знак того, что он не собирается никого казнить, а во время движения по городу склонять связки перед народом. Все его решения народ принял весьма благосклонно. Валерий же этим не ограничился. Он провел несколько законов в пользу народа. По одному из них любой гражданин мог обратиться к народу с жалобой на консулов и других должностных лиц. По другому закону к смерти и конфискации имущества должен был приговариваться любой человек, пытающийся восстановить царскую власть в Риме. Им были проведены и другие законы, которые очень понравились толпе. В результате не только прекратились всякие слухи, порочащие Валерия, но и его самого в народе прозвали Публиколой (или Попликолой), что означало «Заботящийся о народе».[179] С тех пор это имя закрепилось за всеми его потомками. Проведя законы в жизнь, Валерий организовал выборы коллеги. Новым консулом был избран Спурий Лукреций, отец несчастной Лукреции. Но он вскоре умер, а на его место народ избрал Марка Горация Пульвилла.
К этому времени римляне, наконец, закончили строительство храма Юпитера Капитолийского, начатое еще Тарквинием Древним, остановленное Сервием Туллием и почти полностью завершенное Тарквинием Гордым. Консулы бросили жребий, кому надлежит освятить возведенный храм, а кому отправиться на очередную войну. Согласно жребию Валерий встал во главе армии, а Гораций, оставшись дома, двинулся к храму для его освящения. Валерий втайне негодовал, так как ему казалось более почетным освящать храм, чем воевать, ибо в войне он уже прославился. Сам он ничего не мог поделать, однако его брат Марк решил помочь Валерию. Когда Гораций, совершив все необходимые обряды, уже прикоснулся к двери и был готов произнести слова освящения, Марк, стоявший рядом, быстро сказал, что сын Горация умер в военном лагере. Смерть кого-либо из близких была знаком божественного неудовольствия, и такой человек не мог освящать храм. Но Гораций то ли не поверил Марку, то ли считал освящение главного храма города более важным, чем смерть собственного сына, невозмутимо заявил, чтобы труп бросили куда угодно, а печали сейчас нет места в его душе. Вскоре выяснилось, что известие о смерти молодого Горация было ложным. Храм в Капитолии был торжественно освящен.[180]
После того как даже с помощью вейентов и тарквинийцев Тарквиний Гордый не сумел вернуться в Рим, он ушел в этрусский город Клузий. Царем Клузия был в то время Ларс Порсена, считавшийся тогда самым могущественным из этрусских владык. Порсена решил помочь Тарквинию и повел свою армию на Рим. При известии об этом Рим охватила паника. Консулы и сенаторы боялись, как бы в страхе перед могущественным этрусским царем низы городского населения не предпочли отказаться от свободы и выбрали рабство, только бы был мир. Чтобы успокоить людей, сенат и консулы организовали закупку хлеба, а дабы никто не стал спекулировать солью, всю соляную торговлю объявили делом государства. Кроме того, бедняков освободили от налогов и пошлин. Укрепив таким образом внутренний мир, консулы Публий Валерий Публикола и Тит Лукреций отправились на войну.
Война оказалась для римлян слишком тяжелой. Разбить своих врагов римляне не смогли. Более того, этрусские войска неуклонно продвигались к самому Риму. Они захватили Яникул на правом берегу Тибра. Теперь их отделяла от города только река, через которую был переброшен мост на сваях. Оба консула вышли с войсками навстречу врагу. В ожесточенной битве около моста и Валерий, и Лукреций были ранены, их с трудом вынесли из боя. Римляне совсем пали духом. Римские воины бросились бежать по мосту, спасая собственную жизнь. Казалось, еще немного, и этруски тоже перейдут через мост и ворвутся в город.