Например, нераздельной частью рассказов о Цезаре стало сообщение о том, что душа его после смерти поднялась на небо и заняла свое место среди бессмертных богов. Говорили, что после его коварного убийства сама богиня Венера незримой явилась в сенат и, приняв на руки душу убитого, унесла ее в мир небесных богов. На рубеже I–II вв. такой трезвый и вполне рациональный историк, как Тацит, совершенно серьезно рассказывал, что провозглашенный императором Веспасиан еще до своего вступления в Рим одним наложением рук исцелял больных жителей Александрии, и сам Тацит был современником этих событий. Легенды не оставили Рим до самого его конца. Так на каком же рубеже надо завершить изложение римских легенд? В свое время итальянский ученый Пайс считал легендарной всю римскую историю до Пунических войн, т. е. до войн с Карфагеном, начавшихся в 264 г. до н. э. Дальнейшие исследования показали, что Пайс глубоко заблуждался, и римская история раннего времени становится для науки все более достоверной. Но все же и в рассуждениях итальянского историка есть свой резон. Действительно, при изложении событий, предшествующих первой войне с Карфагеном, древние историки допускали гораздо больше легендарного, чем при рассказе о более поздних веках. Может быть, именно эту дату и принять как искомый рубеж, разумеется, отбирая в истории раннего времени только то, что носит более или менее легендарный характер.
Как и многие другие народы древности, этруски представляли окружающий мир состоящим из трех частей. В центре мира находится обитаемая земля, имеющая форму круга. На края этого круга опирается в виде полушария небесный свод, нависающий над землей. Под землей, зеркально отражая небо, располагается подземный мир. Все части мира связаны между собой. Земля и подземный мир соединяются особой священной ямой, которую выкапывают всякий раз при основании нового города.[1] Отображением неба на земле является священный участок и построенный на нем храм. Наибольшее влияние на земной мир оказывает то, что происходит на небе, откуда боги посылают различные знаки, которые необходимо правильно понять и истолковать.[2]
Небо этруски делили на несколько частей. Сначала на четыре части, причем одна ось проводилась с севера на юг, а другая — с востока на запад. Правда, оси были немного смещены по отношению к нашим меридианам и параллелям, но это не меняет основного принципа. Восточная часть, откуда восходило солнце, дававшее начало новому светлому дню, считалась дружеской, благоприятной. Западная же, куда солнце опускалось, предвещая наступление ночной тьмы, — враждебной, неблагоприятной. Наиболее благоприятной этруски считали северо-восточную часть, в которой располагались небесные боги. Весь юг занимали боги земли и природы, а северо-западная часть, самая неблагоприятная, отводилась хозяевам преисподней.[3] Каждая из этих четырех частей делилась еще на четыре, т. е. всего небесный круг состоял из шестнадцати секторов, и каждый из них был местом обитания одного или нескольких богов. Лишь верховный бог Тиния занимал три сектора в северо-восточной части. Некоторые боги вообще не имели собственного сектора небесного свода. Чем ближе располагались божества к северо-востоку, тем более доброжелательными они были. И наоборот, при приближении к северо-западу усиливались отрицательные качества богов. Вообще северная часть имела большее значение в мире, так как боги обитали преимущественно там — как добрые, так и злые.
Мир основан на противопоставлениях основных начал: дня и ночи, добра и зла, жизни и смерти, правого и левого, благоприятного и неблагоприятного, благочестивого и нечестивого. Все это находит свое место в жизни людей, городов, государств, народов. И боги внимательно следят за людьми.