Мир богов населяли не только собственно римские божества, но и множество заимствованных у соседних греков и этрусков, а также у народов завоеванных территорий. Все они под своими или новыми именами охотно принимались римлянами и включались в пантеон, чтобы покровительствовать могущественному Риму.
После первой неудачи Тарквиний прислал в Рим новых послов. Те уже не говорили о возвращении царской власти и царского рода. Они только требовали возвращения своего имущества. Римляне почти склонились к тому, чтобы вернуть изгнанникам их добро, но тут выступил некий Гай Минуций. Он сказал, что, получив свое имущество, Тарквинии могут использовать его для войны с римской свободой. «Лучше, — говорил Минуций, — чтобы деньги помогли нам против тиранов, чем тиранам — в борьбе против нас». Пока шло обсуждение, послы начали обходить дома богатых и знатных римлян. Их тайной целью было узнать, каково настроение в Риме, есть ли там люди, готовые составить заговор в пользу царей, и если есть, то сколько их и сильны ли они.
В Риме действительно такие люди нашлись. Это была в основном молодежь, бывшие сверстники и сотоварищи сыновей царя. Они и сами по примеру царевичей вели себя вольно, а теперь их своеволию пришел конец. Они мечтали о возвращении царской власти, потому что царь может разгневаться и простить, а закон неумолим и равен для всех. Царь, как они говорили друг другу, это — строгий, но справедливый отец, а закон — холодный и равнодушный каратель. Среди таких людей были знатные Аквилии и Вителлии, чьи матери были сестрами Коллатина. Они склонились на уговоры царских послов и согласились составить заговор и свергнуть республику. В заговор они вовлекли и двух сыновей самого Брута. Дело в том, что сестра Вителлиев была женой Брута, так что его сыновья приходились юным Вителлиям двоюродными братьями. Вителлии внушили юношам, что те, избавившись от жесткости и тупости отца, станут еще и родственниками дома Тарквиниев. Заговор состоялся.
Вечером заговорщики собрались в доме Аквилиев, где жили и царские посланцы. Они поклялись страшной клятвой убить консулов и написали об этом Тарквинию, а письмо вручили его послам. Случайно это услышал раб Аквилиев Виндиций. Он решил раскрыть заговор. Но кому? Трудно, да и небезопасно сообщить одному консулу, что в заговоре против государства участвуют его сыновья, а другому — что его племянники. Тогда раб обратился к Валерию, бывшему в то время еще частным лицом. Выслушав Виндиция, Валерий с друзьями и слугами поспешил к дому Аквилиев. Хозяев не было дома, и он вошел в комнату, где находились послы. Там он и нашел злополучное письмо. Удостоверившись, что рассказ Виндиция — чистая правда, Валерий решил действовать. Выходя из дома, он столкнулся с возвратившимися Аквилиями. Те, увидя в руках Валерия письмо, попытались его выхватить. Завязалась борьба. Валерию удалось вырваться и с письмом в руках прибежать на форум. В это же время его брат Марк притащил туда царских приближенных. Когда на форуме восстановился порядок, Валерий приказал привести Виндиция, который и рассказал о заговоре, а в подтверждение его слов сам Валерий прочитал письмо. Уличенные заговорщики были сразу же схвачены. Послов тоже хотели арестовать, но уважение к законам и неприкосновенности послов взяло верх. Их отпустили, а сограждан стали судить. Некоторые предлагали изгнать предателей. Но Брут был неумолим. Он напомнил о законе, по которому предателей должны раздеть донага, высечь розгами, а затем обезглавить. Затем Брут обратился к сыновьям, надеясь, что те сумеют оправдаться. Но улики были слишком вескими, и те, пристыженные, молчали. Консул приказал свершить правосудие. Без трепета он наблюдал мучительную казнь собственных сыновей. И лишь после окончания процедуры ушел с форума. Оставшись один, Коллатин попытался спасти жизнь своим племянникам. Народ это чрезвычайно возмутило. Начался ропот. Люди стали звать Брута, чтобы помешать спасти изменников. Коллатин решил силой восстановить порядок и схватить Виндиция, но Валерий и его друзья не дали это сделать. Бруту пришлось вернуться. Все тотчас же смолкли. Консул сказал, что над сыновьями он сам вершил суд, основываясь на отцовском праве, а остальных должен судить народ. И народ единогласно приговорил обвиняемых к той же казни, которой подвергли сыновей Брута.
После этих событий начали шириться дурные слухи о Коллатине. И когда тот, как уже говорилось, отказался от консульства, вторым консулом был избран Публий Валерий. Первое, что он сделал, став консулом, — отпустил на свободу Виндиция, дал ему деньги из казны и полные права римского гражданина. Такова была награда за донос, спасший римскую свободу.