Ли Иджан взглянул на бумагу. «Чиновничья служба господина будет гладкой, и вы будете продвигаться по служебной лестнице. Однако, если на вашей правой пятке появится нарыв, его будет трудно вылечить, и ваша жизнь окажется в опасности. В мае года имо (21-й год правления Сунджо, или 1821 год) вы получите повышение».
Заволновавшись, Ли Иджан спросил:
– А нет ли снадобья, которое вылечит этот нарыв?
Пророк написал на другом листе бумаги рецепт и произнес:
– Не вините меня. Ваше исцеление не будет легким, даже если я научу вас. Такова судьба.
Рано утром пророк покинул ночное пристанище в храме Хэинса. Когда Ли Джан закончил миссию тайного ревизора и вернулся домой, король Ёнджо принял его весьма благосклонно. Он вел мирную жизнь чиновника и наслаждался богатством и славой, а запись о своей судьбе и рецепт, данные ему пророком, хранил в шкатулке.
В 1764 году на его правой пятке внезапно образовался нарыв, который гноился и рос. Вспомнив о рецепте, он открыл шкатулку, но, к его удивлению, рецепта в ней не оказалось. Ли Иджан попытался вспомнить, что в нем было написано, но он забыл содержимое напрочь. Нарыв на его пятке рос и в конце концов разросся до таких размеров, что достиг живота, и в том же году Ли Иджан умер. После его смерти король Чонджо, взойдя на трон, пожаловал ему должность второго заместителя председателя государственного совета и посмертное имя Чхунджонгон[58].
В Чосоне почиталось неоконфуцианство, принятое в качестве государственной идеологии. Буддизм же подавлялся и считался нелепым суеверием. Эта политика продолжалась вплоть до гибели страны. Но религия, которую до этого исповедовали более тысячи лет, не могла исчезнуть в одночасье, как бы сильно ее ни подавляло правительство. Буддийские верования сохранялись среди простых людей, но даже в королевской семье Чосона было несколько монархов сторонников буддизма, например Седжон и Седжо.
В «Истинных записях правления Седжона» от 12 января 1423 года, где описаны годы правления Седжона Великого, можно прочесть удивительный рассказ о человеке, который видел Будду и слышал пророчества.
Триада Шакьямуни, 1565 г. Изображение Будды Шакьямуни (кор. Seokga), окруженного двумя сопровождающими его бодхисаттвами: Манджушри (кор. Munsu; бодхисаттва мудрости) и Смантабхадрой (кор. Bohyeon; божественный хранитель верующих).
Ли Ён, живший в городе Чхунджу провинции Чхунчхон-Пукто, горячо верил в Будду Амитабху – Будду, который обитает в Сукхавати, Чистой земле на Западе, и должен спасти людей. Однажды Ли Ён отправился в долину возле храма Касопса в уезде Ымсон. По дороге он громко напевал «О, Амитабха», и вдруг услышал сверху голос:
– Ты так усердно возносишь песнопения, чего же ты желаешь?
Люди не могут висеть в воздухе. Но что же тогда происходит? Ли Ён поднял голову к небу и увидел трехцветное облако желтого, белого и черного цветов. В середине облака были круглые отверстия, в которых сидели трое Будд, все белого цвета.
Увидев Будд собственными глазами, Ли Ён ужасно испугался. Он опустился на колени в густую траву, сложил молитвенно руки и произнес:
– Особых желаний у меня нет. Наш дом затронула эпидемия, и мой отец умер, а моя семья бедна, и мы плохо питаемся, поэтому я воздаю молитвы, молюсь о хорошем урожае, мире в стране и спокойной жизни для всех людей.
Трое Будд сказали ему в ответ:
– В этом году мало ветра и дождя, поэтому не было хорошего урожая и не хватает зерна. Причина этому – злой дух с острова Цусима. Если ты хорошо примешь его и отправишь обратно, то будет хороший урожай. Кроме того, Будда с Востока будет бродить по земле Чосона в течение трех месяцев – с сентября по ноябрь. Если на земле или в воде появится какое-либо зло, создай изображение этого Будды, выстрели в него или ударь, и в стране воцарится мир. А если в первый и пятнадцатый дни наступающего первого лунного месяца взять чашу сырого риса и миску вареного риса и предложить их небесам, то правитель страны станет Буддой, а все его подданные станут наслаждаться жизнью подле него.
Услышав это, Ли Ён уже собрался было преклонить колени, как вдруг густой лес задрожал, и в небо взлетели два фазана и фазаночка. Тем временем круглые отверстия в облаке слились, образы Будд затуманились, и раздался голос:
