Столь же сомнительные факты находим и в документах штаба артиллерии его армии. В качестве основных доводов в пользу успеха контрартподготовки и высоких потерь немцев в них цитируются показания военнопленных. Так, в отчёте за июль 1943 г. отмечается: «Пленные 167-го пп [512] 332-й пд на допросах показали, что за время нашей артподготовки их полк потерял до 600 солдат и офицеров и до 25 % материальной части и вооружения. Из этого можно сделать вывод, что контрартподготовка в целом нанесла противнику большой ущерб в живой силе и технике»[513].
Если же мы обратимся к настоящим показаниям тех же пленных, например, лейтенанта Ганса Дорфеля, командира 1-го взвода 3-й роты 332-й пд, то прочтём несколько иное: «…наш полк потерял от стрельбы русской артиллерии 4 и 5 июля до 600 человек»[514]. Комментарии в этом случае излишни. Читаем отчёт штаба артиллерии далее: «Уничтожено: живой силы до 4000 солдат и офицеров, танков – 21, танков Т-6 – 3, бронемашин – 2. Подавлено: артбатарей – 12. Подожжено складов – 4»[515]. Несомненно, приведённые данные указаны «на глазок», т. к. никто разбитые «тигры» в расположении ударной группировки противника в ночь с 4 на 5 июля физически считать не мог, не говоря уж о запредельном количестве истребленной живой силы. Судя по трофейным источникам, за две недели жесточайших боёв на Курской дуге дивизии ГА «Юг» не имели таких безвозвратных потерь личного состава[516], о которых доносили подчинённые генерала И.М. Чистякова за полчаса обстрела «вероятных районов скопления». Понимая это, командование артиллерии фронта несколько «скорректировало» данные 6-й гв. А и доносило, что всего по фронту (!) в ходе контрартподготовки уничтожено «не менее 2500–3000 солдат и офицеров»[517].
Однако если посмотреть документы самого штаба артиллерии Воронежского фронта, то в них можно обнаружить ещё более фантастические утверждения: «Известно, что противник намечал своё наступление на 4.7.43 г., а начал лишь 5.7.43 г., что объясняется потерями и дезорганизацией управления, вызванными контрартподготовкой»[518]. Из каких это источников командующему артиллерией генерал-майору С.С. Варенцову стало известно, что противник собирался наступать именно 4 июля, почему же он тогда не доложил об этом руководству фронтом, которое искренне считало, что немцы атакуют наши рубежи в 3.00 5 июля? К сказанному добавлю, что из всех управлений штаба Воронежского фронта, документы которых мне приходилось изучать в ЦАМО РФ, подчинённые генерала С.С. Варенцова отличались особой склонностью к откровенному преувеличению своих заслуг.
Не менее запутанной представляется ситуация с уровнем потерь ударной группировки 9-й А. В отечественных изданиях советского периода разброс данных о результатах упреждающего огня войск Центрального фронта значительный. Так, например, А. Доманк утверждает, что в полосе 13-й А «артиллерийская контрподготовка внесла растерянность в ряды противника, нанесла ему потери. Ответный огонь открыли только 8 фашистских батарей»[519]. Как уже отмечалось, к моменту её начала в полосе армии Пухова для поражения было определено 102 батареи, следовательно, потери противника должны были быть колоссальными. По данным же Г.Т. Хорошилова, после её завершения открыть ответный огонь смогли только 40 % немецких батарей[520], т. е. чуть больше 40 батарей.
