ВК-240 — исправительная колония, которую еще в советские времена осужденные называли символично «Белым лебедем». Колония находится практически в центре Соликамска (юг Северного Урала). На коньке одного из зданий действительно закреплена фигурка белого лебедя, но она появилась значительно позже, чем так стали называть саму колонию. Существует несколько версий такого неофициального необычного названия колонии. В свое время эта колония была предназначена для отбытия наказания так называемых воров в законе, которые из-за своего статуса не имели права делать хоть что-то (за них всю черновую работу должны были делать воры, находящиеся по статусу ниже их). В «Белом лебеде» воров в законе специально заставляли мыть полы и убирать за собой, это было равносильно их гибели. Во всяком случае ворами в законе они уже быть не могли, а потерять статус вора в законе означало одно — смерть. Поэтому направление в колонию ВК-240 — это была последняя лебединая песня самых матерых преступников. Кстати, примерно то же самое сейчас практикуется в тюрьме № 2, знаменитом «Владимирском централе». Есть другая, более реальная версия названия «Белый лебедь», о которой я скажу чуть ниже. Колонией для отбытия наказания в виде пожизненного лишения свободы ВК-240 стала в 1999 году. Официально она называется, как я уже говорил, исправительной колонией особого режима. Само по себе исправление пожизненно лишенных свободы, конечно, звучит нелепо, но закон есть закон. Согласно действующему закону (ст. 127 Уголовно-исполнительного кодекса РФ) осужденные к пожизненному лишению свободы содержатся в камере по два человека. Их труд организуется с учетом их личности. Часто возможность трудиться — это реальное (а не формальное) поощрение осужденного. Занимаясь трудом, осужденному удается хотя бы на время отвлечься от невеселых мыслей, которые сводят с ума. Осужденные имеют право на ежедневную прогулку продолжительностью 1,5 часа. За хорошее поведение прогулка может быть увеличена до двух часов. Осужденный гуляет в камере, у которой вместо крыши решетка с видом на небо. Окрестного пейзажа осужденный не видит.
Теоретически осужденный к пожизненному лишению свободы может выйти на эту самую свободу. Для этого в соответствии с ч. 5 ст. 79 Уголовного кодекса РФ надо отбыть не менее 25 лет наказания и за это время не совершить ни одного злостного нарушения. Кроме того, суд должен быть уверен, что такой осужденный не нуждается более в изоляции от общества до конца своих дней. Условия почти невыполнимые.
Камера, в которой содержался Радуев, представляет собой помещение три на три метра, устроенное по принципу камеры в камере, из которого выводят только в наручниках и в весьма своеобразной позе (человек идет на полусогнутых ногах, с высоко поднятыми за спиной руками, кисти которых замкнуты наручниками, с низко согнутой почти до пола головой). Такая поза похожа на позу лебедя, когда он поднимает крылья. Это вторая и более приближенная, с моей точки зрения, к истине версия названия колонии — «Белый лебедь».
Соседом Радуева был убийца, на счету которого доказанных в суде восемь насильственных смертей, совершенных с особой жестокостью. Любопытно, что этот человек в прошлом был спецназовцем, т. е. по идее заклятым врагом Радуева, но психолог колонии точно рассчитал, что эти два человека между собой вполне мирно уживутся. Конфликтов между ними ни разу не было.
Радуев наивно полагал, что к нему будет особое отношение. Но особое отношение выразилось всего-навсего в особом режиме содержания в колонии. Так, один раз Радуев решил прилечь днем на нары, а в другой раз из-за природной лени убрал собственную камеру не очень тщательно. В результате он был немедленно наказан и провел следующие трое суток в штрафном изоляторе. В дальнейшем Радуев не допускал подобных нарушений и соблюдал все требования режима.
Время от времени к нему допускали журналистов, и им он поведал, что придумал для себя психологический ход, с помощью которого он надеялся приспособиться к отбыванию наказания. Смею предположить, что он был уверен, что выйдет рано или поздно на свободу: изменится политическая конъюнктура, к нему обратятся за консультацией сотрудники спецслужб или случится еще что-нибудь, что изменит его унизительное положение. Во всяком случае в законе, как я говорил, возможность выхода на свободу для пожизненно осужденных существует, и Радуев полагал, что, может быть, именно для него эта возможность примет форму осуществленной реальности.
Чтобы до этого времени не сойти с ума, Радуев, по его словам, ежедневно убеждал себя, что он находится как бы в тренировочном лагере: «Я — курсант, надо мной стоят инструктора. Они дают команды, и курсанты их выполняют. Это нормально».
О сотрудниках колонии особого режима Радуев отзывался весьма хорошо. Он отмечал их корректность. Кроме того, условия содержания были вполне достойными. Отдельной похвалы он удостоил повара колонии. Еда, по его словам, была очень вкусной.
