Ночь на 11 ноября 1922 года выдалась на редкость тревожной. После полуночи начались какие-то неполадки с электричеством. Сначала исправдом освещался только одной дежурной висячей 500-свечевой лампочкой, а затем и эта лампочка погасла. Тюрьма погрузилась во мрак. Был слышен только звук открываемых и закрываемых дверей. Электричество несколько раз снова загоралось и снова гасло. В последний раз электричество погасло примерно в 3 часа 30 минут ночи. Конечно, само по себе оно погаснуть не могло. За этим должен был следить постовой надзиратель Васильев. Однако на месте его, как выяснилось потом, не было. По странному стечению обстоятельств в этот самый момент Васильев ушел греться в дежурную комнату. В 3 часа 10 минут в дежурную комнату пришел, по существу, бросив свой пост, и надзиратель Кондратьев. Через 20 минут Васильев решил вернуться к себе на пост в четвертую галерею. Кондратьев пошел вслед за ним. В этот самый момент электричество погасло окончательно. Кондратьев поднял тревогу и побежал в камеру, где находился заключенный Немтин, исполнявший по совместительству обязанности электрика. Немтин на крики Кондратьева не отзывался. По галерее метались какие-то тени. На одну из них указала задремавшая было надзирательница второй галереи Романова. Кондратьев бросился в указанном направлении, но вернулся ни с чем. Началась паника. В этот момент в исправдоме вновь загорелся свет. После проверки камер выяснилось, что Пантелеев со своими сообщниками исчез.
Чуть свет в исправдом прибыли прокурор и старший следователь. Они произвели тщательный осмотр места происшествия. Выяснилось, что камеры, в которых содержались сбежавшие, открыты. Более того, замки камер не имели внешних повреждений, из чего следовало, что их открыли ключами, хранившимися у надзирателей. Были также обнаружены открытыми комната свиданий и двери камер, выходящих на пост и сообщавшихся с комнатой свиданий. В коридоре, прилегающем к комнате свиданий, была оторвана доска, прикрывавшая небольшое окошко, ведущее в коридор и далее на кухню. Висячий замок на кухонной двери был сбит, а кухонное окно, выходящее во двор, было обнаружено открытым. Кроме того, в комнате свиданий был найден большой кусок железной трубы. Примерно такой же кусок трубы был найден у лестницы на второй галерее.
На деле, как было установлено проведенным расследованием, все происходило следующим образом. Освободившись из камер (камеры открывал Рейнтоп), беглецы в составе Пантелеева, Гаврикова и Рейнтопа спустились по винтовой лестнице с четвертой галереи на первую и затем прошли в коридор. Здесь они оторвали доску, прикрывавшую окошечко, которое вело в коридор кухни, после чего проникли на кухню через взломанное Пантелеевым окно. В этот момент они услышали какие-то шаги в коридоре и приготовились к обороне, решив, что побег сорван, и собираясь оказать сопротивление, понимая, что за попытку побега их в живых уже точно не оставят. Однако шаги принадлежали заблудившемуся в потемках Лисенкову, который также был освобожден из камеры, но отстал от своих подельников. Через другое окно они все спрыгнули во двор. Здесь они увидели свет в пекарне, принадлежащей исправдому, где работали люди, по-видимому, занимавшиеся приготовлением завтрака для заключенных. Скорее всего, электричество в пекарню подавалось автономно и потому не было отключено, как во всем исправдоме. Беглецов, однако, никто не заметил. Общая тревога к тому времени еще не была объявлена. Пройдя через весь двор, они перемахнули через забор и оказались на улице. Бандиты понимали, что поодиночке поймать их будет значительно труднее, поэтому они пожали друг другу руки и сердечно попрощались. Наверное, каждый из них подспудно осознавал, что такой дерзкий побег новая власть им не простит и на свободе им погулять придется недолго. Пантелеев с Гавриковым пошли к Неве, по направлению к Николаевскому мосту, а Лисенков с Рейнтопом ушли в сторону Литейного моста, а оттуда по набережной Невы они двинулись к площади Жертв Революции (бывшее Марсовое поле).
Пантелеев и Гавриков поспешили свернуть у здания Военно-медицинской академии направо и зашагали через Петроградскую сторону к мосту лейтенанта Шмидта (бывшему Николаевскому). Вдруг в тишине раздался тревожный свисток, это спохватились в Третьем исправдоме и подняли тревогу. Впрочем, беглецы были уже далеко.
