Мифы «устойчивого развития» полностью

После этого наступает черед четвертого, последнего на сегодня, но, по-видимому, далеко не завершающего хода в этой глобальной афере. В 2007 году решением Генерального секретаря ООН была создана так называемая «Целевая группа по оценке прогресса в достижении ЦРТ», задачей которой является подготовка ежегодных докладов о ситуации в сфере реализации «Целей развития».

Под предлогом «<...> выполнения международных обязательств и целей, объединенных в рамках цели восьмой и определенных как ключевые в глобальной работе по достижению ЦРТ»⁵⁶², в «Целевую группу» был включен весь пул мировых финансовых институтов — Всемирный банк, МВФ, ОЭСР, ВТО. Вошли и многие другие учреждения ООН, общим количеством более двадцати. Координирующая роль в политической сфере была отведена партнеру Комиссии ООН по миростроительству — Департаменту ООН по экономическим вопросам [Прил. 13], а в экономической — Программе ООН по развитию, тесно связанной, как помним, с Экономическим и социальным советом ООН и Комиссией ООН по устойчивому развитию.

Официально провозглашается экономическая и гуманитарная миссия восьмой «Цели». Фактически же этим прикрывается внедрение «Глобального партнерства в целях развития».

Итак, еще раз выведем общую логику. Рядом с «Целями развития тысячелетия» (2000 г.) появляются «шесть блоков угроз» (2004 г.), пять из которых — со второго по шестой — соотносятся с восьмой ЦРТ, политизируют ее, выстраивая под ее прикрытием комплекс глобально-управленческих задач и институтов. И затем плавно переводят ее в режим «Глобального партнерства в целях развития», которое, в свою очередь, увязывается с финансированием глобального управления (2005 г.). После чего в 2007 году появляется «Целевая группа» ООН, привязывающая «Глобальное партнерство» к международным финансовым институтам, вовлеченным в глобальное управление, и к региональным организациям во главе с НАТО, осуществляющим «миростроительство».

Ловкость рук — и никакого мошенничества! Занавес и аплодисменты.

И в заключение нашего анализа эволюции этих, так сказать, «теоретических» аспектов «миростроительства» просто невозможно не обратить внимания на филигранность, с какой авторы Итогового документа Всемирного саммита (2005 г.), продвигая эту идею, жонглируют взаимоисключающими друг друга принципами «территориальной целостности» и «самоопределения».

Понятно, что различия в статусе между «самоопределением», которому отдается приоритет, и «территориальной целостностью», упоминающейся в Уставе ООН по остаточному принципу, обусловлены дальновидностью расчетов Запада и, прежде всего, американской стороны, которая вовремя подсуетилась и протащила данную формулировку во время работы над этим основополагающим международным документом. Следовательно, пресловутая «глокализация» уже тогда, в 1944–1945 годах, была включена в стратегические планы США, в значительной мере выражавших интересы «интеллектуальной элиты и мировых банкиров». Сегодня же, когда она превратилась из достаточно отдаленной перспективы в осуществляемую в управляемом режиме реальность, намерения Запада стали простираться еще дальше. Именно в этом заключена главная причина продолжающегося наступления на принцип «территориальной целостности» и «политической независимости».

Вот, например, как соотносятся категории «территориальная целостность» и «самоопределение» во включенной в главу I («Ценности и принципы») статьи 5 Итогового документа Всемирного саммита по «Целям развития» 2005 года:

«Мы преисполнены решимости установить справедливый и прочный мир во всем мире в соответствии с целями и принципами Устава ООН. Мы вновь подтверждаем свое обязательство поддерживать все усилия, направленные на обеспечение суверенного равенства всех государств и уважения их территориальной целостности и политической независимости, <...> обеспечивать урегулирование споров <...> в соответствии с принципами справедливости и международного права и (sic!) права на самоопределение народов, все еще находящихся под колониальным господством и иностранной оккупацией, невмешательства во внутренние дела государств, уважения прав человека и основных свобод <...> и добровольного выполнения обязательств, принятых на себя в соответствии с Уставом»²⁵⁷ (курс. — Авт.).