По ночам долго не смыкал глаз, припоминал, что еще нужно сделать для подготовки к полету. „Убедись, еще раз убедись, все ли в порядке“ – эти слова инструктора авиаучилища ярко вспоминались теперь. „В авиации нет мелочей“ – эту истину я и раньше знал по опыту. А в условиях такой необычной подготовки к полету, когда кругом враги, этих „мелочей“ будет во сто крат больше, чем за все годы моей службы в авиации».
«Хейнкель-111» – возможно, самый известный немецкий бомбардировщик Второй мировой войны. У него была характерная внешность, по которой можно было сразу его опознать: протяженное и широкое остекление кабины делало ее похожей на теплицу. Немцы его так и называли: Gewächshaus – «оранжерея». Но «оранжерейная» кабина давала летчикам хороший обзор в воздухе.
Пожалуй, Хe-111 был самым многочисленным бомбардировщиком в люфтваффе на ранних этапах войны, во всяком случае, одним из основных. Немецкие заводы выпускали и другие его модификации: и как штурмовика, и как торпедоносца. Всего было построено более 7600 «хейнкелей», что делает этот самолет вторым по массовости бомбардировщиком Германии во Второй мировой войне.
Как отмечают историки авиационной техники, «дела у него шли хорошо, пока он не столкнулся с серьезным сопротивлением истребителей во время Битвы за Британию, когда его оборонительное вооружение оказалось недостаточным. А ведь он использовался там в качестве стратегического бомбардировщика».
Универсальность этой машины напоминает вездесущность нашего скромного по всем параметрам У-2 (По-2). Над Арктическими морями и в Атлантике «хейнкели» играли роль морских торпедоносцев. На всех прочих фронтах – Восточном, Ближневосточном, Североафриканском – его можно было встретить в качестве среднего бомбардировщика или просто транспортника. Как и все удачные военные модели, «Хейнкель-111» пережил войну и выпускался в Испании под названием «CASA 2.111» аж до 1973 года.
Экипаж «Хейнкеля-111» состоял из пяти человек. Два мощных двигателя (1350 лошадиных сил каждый) разгонял его до скорости 435 километров в час и позволял подниматься на высоту 8500 метров. Бомбардировщик, несший почти две тонны бомб, был неплохо вооружен: 20-миллиметровая пушка, 13-миллиметровый пулемет, три 7,92-миллиметровых пулемета.
Изучение терминологии немецких летчиков едва не закончилось плачевно. При очередном обыске в бараке под тюфяком Девятаева охранник нашел коллекцию авиационных шильдиков.
– Что это? – грозно вопросил ражий краснорожий обер-ефрейтор. Каким-то образом он избежал отправки на фронт и теперь выслуживался здесь, в тылу. Сослуживцы по охранной роте его также недолюбливали и прозвали Ротвейлер. И он вполне оправдывал эту кличку, набрасываясь порой на пленных, как пес – с рычаньем раздавая удары направо и налево. Вот и сейчас он приготовился свалить «унтерменша» на пол. Но Девятаев не растерялся:
– Изучаю немецкий язык, господин обер-ефрейтор. Учебников нет, так это вместо букваря.
Охранник одобрительно хмыкнул, а затем злорадно заметил:
– Зачем тебе немецкий? Все равно скоро сдохнешь…
Но Девятаев так не считал, он был оптимистом по натуре и верил в удачу, несмотря ни на что.
Неожиданный подарок получил он во время работы на аэродромном капонире. В один из январских дней их команду поставили разгребать снег у самолетов и маскировать их. Девятаев очищал крыло самолета от снега и тут же – вблизи! – наблюдал, как экипаж привычными движениями расчехляет моторы, подключает аккумуляторную тележку к бортовой сети, подмечал, как открывается кабина.
В кабине сидел летчик, ему надо было прогреть моторы. Поднявшись на крыло, Девятаев увидел, как тот обращается с аппаратурой, проследил весь процесс запуска двигателей.
Пилот, заметив, что за ним наблюдает пленный оборванец, решил скуки ради поразить воображение «недочеловека», «дикаря», «унтерменша» слаженной работой повелителя грозной машины. Не торопясь он проводил включение и выключение агрегатов. Вот завертелся винт левого двигателя. Девятаев глубоко вздохнул. Знакомая картина, сколько раз при собственных взлетах наблюдал он это волнующее зрелище, когда лопасти пропеллера превращаются в рокочущий воздушный круг. Но то был запуск
А летчик, видимо желая похвастаться своим мастерством, то включал, то выключал моторы, один раз даже ногой выключил и включил. Он то запускал, то глушил моторы. Сам о том не ведая, он дал Девятаеву прекрасный наглядный урок.
