«Его взгляд, направленный на меня, как бы говорил: смотри, русский болван, как мы запросто всё делаем! Для меня все было ясно. Мысленно я уже представлял себя на месте фрица в кабине, как вдруг конвоир огрел меня палкой по спине. Я кубарем скатился вниз, хотя удара как будто и не почувствовал – так счастлив я был от того, что теперь знал, как запустить моторы. Если бы он и десять раз меня ударил, все равно я не пожалел бы о случившемся».
Более того, именно в тот день Девятаев окончательно уверовал в свою удачу: «Угоню!» Да, он сможет поднять в воздух эту машину. Сядет за штурвал и быстро разберется что к чему. Пять лет в небесах чего-то стоят, и опыт ни голодом, ни холодом, ни побоями не вытравишь. Хватило бы сил да удачи… Теперь каждую ночь, лежа на нарах, он продумывал действия каждого из пяти членов будущего экипажа. Он решил взять на борт пять человек, из которых трое уже согласились идти с ним до конца (двум смертям не бывать, а одной не миновать!). Еще двое, скорее всего, тоже согласятся на побег, остальные же – как хотят, насколько смелости хватит. Да и перегружать машину ни к чему: каждый лишний пассажир – это дополнительный расход топлива. Неизвестно, сколько его останется в баках.
Значит, так… Сам он первым делом займет место за штурвалом, и пока остальные будут готовить машину к полету, окончательно разбирается в приборной панели, находит главные кнопки и рычаги… Тем временем трое его бойцов бегут: один к правому крылу, другой – к левому, а третий несется в хвост. Там они быстро снимают заглушки, струбцины стопоров, выбивают из-под колес шасси тормозные колодки. Их работу прикрывает пятый член экипажа с автоматом или винтовкой (как повезет), отобранной у оглушенного охранника. Потом все вместе они забираются по приставной стремянке внутрь самолета, втаскивают ее за собой и запирают входную дверь. Девятаев запускает движки и кратчайшим путем (он его уже просмотрел) выруливает на старт. Пока на КДП (командно-диспетчерском пункте) будут разбираться, кто дал самолету разрешение на взлет, то да се, он разгоняет «хейнкель» и взлетает. Стрелять по ним сразу не будут, пока не разберутся, кто сидит за штурвалом. Поэтому надо сразу снять полосатую куртку и надеть на себя что-то другое, хотя бы шинель охранника.
Еще проблема: как, чем и где убить охранника? Есть самодельный нож. Но это скорее ножик, чем нож. Им и шинель не пропорешь… Значит, автоматчика надо оглушить чем-то тяжелым. Чем? Камнем? Лопатой? Какой-нибудь подручной железякой? Но попробуй еще подберись к нему, сытому и сильному гаду. Особенно к такому, как Ротвейлер. Тем более что охранник держится всегда в стороне и ближе пяти шагов к себе никого не подпускает. Иначе – «хальт!» и выстрел на поражение. Оружие охранникам положено держать всегда на груди и со снятым предохранителем…
Посоветовался с Соколовым. Сошлись на том, что оглушить охранника надо в капонире, заманив его подальше внутрь.
– Я бросаюсь на него с обваловки капонира, – планировал Девятаев. – Ты кидаешься ему под ноги. А Кривоногов, как самый сильный, ударит его лопатой.
– Главное, чтобы тот крикнуть не успел или выстрелить.
– Вот именно. Поэтому предельная согласованность всех действий. И по единому сигналу. Я свистну.
– Кляп ему в рот…
– Кляп тоже нужно продумать, чтобы в нужный момент был под рукой.
– Рот шапкой заткнуть можно…
– Шапку в рот не впихнешь. Ею крик только приглушить можно.
– Ну тогда варежка у меня есть… Вот она. Драная, но сгодится.
– Я бы его, гада, голыми руками задушил, горло бы перегрыз!
– Сил может не хватить. Надо наверняка! В капонирах огнетушители стоят. Может, баллоном его?
– Сам говоришь, сил может не хватить. Баллон тяжелый…
– Хорошо, давай проиграем с самого начала: в четырнадцать часов у летчиков обед. Экипаж «нашего» «хейнкеля» тоже уходит в столовку. Уходит в полном составе, я пронаблюдал. Обедают они тридцать-сорок минут. Так что на все про все у нас не более получаса. Как только летчики отойдут метров на триста, можно начинать.
– А если кто-нибудь останется?
– Всегда уходили все вчетвером. Закрывают дверь борта на ключ и марширен эссен! Если кто останется, добьем из винтовки.
– А из немецкого автомата ты стрелял когда-нибудь?
– Нет.
– И я нет. Надо еще пару минут, чтобы разобраться.
– Ну, из их винтовки я и так бабахну.
– Из винтовки – ясное дело. Автомат – это система. Знать надо.
Они обсуждали каждую мелочь предстоящего дела. И эти обсуждения веселили душу, грели тело, так что казалось, будто в промерзлом лагерном бараке становилось теплее. Еще немного, еще чуть-чуть… Главное, чтобы еще погода в день «Ч» была летная. Зимнее небо держало нижнюю кромку облаков чуть выше ста метров… Главное, чтобы команду из пяти бойцов не раскидали по другим участкам… Главное, чтобы никто не струсил. И еще с дюжину других «главных» обстоятельств.
С каждым из пяти «угонщиков» Девятаев провел беседу наедине, дабы не привлекать лишнего внимания.
