Но не это волновало летчика. Уж очень не хотелось бередить память о страшном месте. И все же он согласился:
– Летим!
Вот он, клятый остров Узедом. А вот и обещанный спа-салон. Кто бы мог подумать тогда, что этот остров мук и смерти обладает целебной силой?! Девятаеву накладывают лечебную грязь на раненую ногу. Фаине Хайрулловне делают обертывание с водорослями. Она удивлялась:
– Даже представить себе не могла, что мы с тобой когда-нибудь будем так отдыхать! Какое чудесное место!
– Да… Рай в бывшем аду.
А потом начались съемки документальных эпизодов. Вот Девятаев, прихрамывая, идет по полосе, с которой взлетал 48 лет тому назад. Снимают сохранившийся капонир, из которого группа беглецов вышла на захват самолета.
– Да, отсюда мы вышли на захват «хейнкеля». Это был наш последний шанс. Иначе нас все равно бы здесь всех расстреляли.
Кинорежиссер дает знак, и в кадре совершенно неожиданно для Девятаева появляется немец весьма преклонных лет. Он церемонно представляется:
– Обер-лейтенант Гюнтер Хобом. Я должен был вас сбивайт в небе, когда вы улетель. Слава богу, – говорит он ошеломленному летчику, – что мне не удалось это сделать.
И вот они сидят в маленьком гаштете – два бывших летчика, два бывших врага – за накрытым столом. Их встречу, их беседу снимают на пленку.
– Выпьем за мир, – предлагает Девятаев. – Чтобы никто никого не сбивал. Чтобы небо всегда было голубым, как сегодня.
– Да, да! – поддерживает тост Гюнтер Хобом. – Чистое небо и видимость миллион на миллион.
Потом, рассказывая об этой встрече, Девятаев хитро улыбался: «И все-таки я его сделал! Сломался немец на пятом тосте!»
Обратно летели рейсовым аэрофлотовским самолетом. За иллюминаторами лайнера – голубое почти чистое небо с редкими облачками. Девятаев сидел в парадной авиационной тужурке с золотыми погонами и «Золотой Звездой» на груди. К нему подошла стюардесса:
– Вы господин Девятаев? Командир корабля просит вас пройти в пилотскую кабину.
– Да какой из меня «господин»?! – усмехается именитый пассажир. – «Товарищ» я. Был «товарищем», «товарищем» и остался.
Девятаев охотно проследовал за стюардессой в пилотскую кабину. Правый пилот тут же уступил ему свое кресло. Забытая упругая сила штурвала снова в руках Девятаева. Лицо его молодеет.
«Выдра», «Выдра», я – «Мордвин»!
«Ахтунг, ахтунг! В воздухе Девятаев!»
А вокруг – небесная синь и видимость «миллион на миллион». А в самолете изменилось все: и приборная панель, и интерьер, и тип двигателей. Неизменными остались только облака за остеклением. Они – вечные, как и все самое эфемерное – цветы или снежинки…
Всего он сбил девять самолетов. Друзья шутили: был бы Десятаевым, сбил бы десять. Однако десятым можно считать угнанный и угробленный при жесткой посадке «Хейнкель-111». Как бы там ни было, но гвардии старший лейтенант Девятаев уменьшил силы люфтваффе на целую эскадрилью. Жаль, что никто сегодня не оценит в полной мере, какой ущерб нанес он ракетостроению Третьего рейха, лишив его летающей лаборатории.
Фаина родила ему двух сыновей и дочь. Сыновья, Алексей и Александр, стали медиками, а дочь Нэлли после окончания Казанской консерватории преподавала музыку в театральном училище.
Говорят, дети, рожденные в любви, вырастают красивыми. В это легко поверить, вглядываясь в лица Алексея, Александра, Нэлли…
На исходе жизни Фаине Харулловне пришлось пересесть в инвалидную коляску: больные ноги стали отказывать… Коляску с обездвиженной женой возил Михаил Петрович. Его ладони, знававшие штурвал самолета и корабля, легли теперь на рукояти инвалидного кресла. И, как всегда, он оказался хорошим водителем, вывозя Фаину в большой мир, к Волге, в парки…
Им посчастливилось отпраздновать золотую свадьбу. Не каждой супружеской паре такое дано…
Михаил Петрович Девятаев закончил свой жизненный путь на 85-м году – 24 ноября 2002 года. В тот самый год, когда он в последний раз побывал на проклятом острове, в Пенемюнде. Так распорядилась Судьба, которая не выпускала его из поля зрения всю жизнь, хранила отважного человека и посылала на новые подвиги.
Тысячу раз прав французский летчик-писатель Антуан де Сент-Экзюпери: «Про летчиков говорят, что они не умирают, а просто не возвращаются из полета». Истребитель вражеских самолетов Михаил Девятаев не вернулся из полета. Исчез в бездонной синеве неба, оставив белоснежный инверсионный след – память о себе…
Гвардии старший лейтенант в отставке Девятаев погребен на самом главном кладбище столицы Татарстана – Арском. В Пантеоне Памяти парка Победы в его честь установлена мемориальная доска.
На малой родине, в Торбеево, открыт музей легендарного летчика. Именем Девятаева названы несколько речных судов Волжского пароходства.
Памятники «Побег из ада» установлены в Вологде, Саранске, Полтаве, Оренбурге и в самом Пенемюнде… Поэты воспели полет Девятаева в стихах и поэмах… Такое ощущение, что чем дальше уходит в прошлое эта история, тем ярче высвечивается подвиг Девятаева, его личность… Но самое главное: его помнят и чтут.
