В течение следующих дней военные заняли несколько зданий, на улицах Вильнюса появилась бронетехника. Руководство Верховного Совета Литвы призвало население выйти на улицы для охраны зданий Верховного Совета, радиоцентра, телебашни, телефонных станций. В тот же день на пресс-конференции в ЦК компартии Литвы было объявлено о создании Комитета национального спасения, провозглашенного единственным легитимным органом власти. В ночь на 13 января две колонны бронетехники направились в центр Вильнюса к телевизионной башне, окруженной тысячами вышедших на улицы жителей. В ходе ее штурма от ранений из стрелкового оружия и под колесами бронетехники погибли 15 человек, включая сотрудника спецподразделения «Альфа», сотни людей получили телесные повреждения различной степени тяжести. Спустя неделю сходные события с менее значительными последствиями произошли в Риге.
Советские войска у здания Литовского парламента
11 января 1991
[Из открытых источников]
Можно утверждать, что эти 14 литовцев и один сотрудник «Альфы» через 8 месяцев, 20 августа 1991 года, спасут жизни сотням москвичей, о чем мы расскажем в следующей главе о путче.
В дни, когда я пишу об этих событиях, гибель 14 мирных граждан представляется чем-то едва ли не малозначительным. Но в 1991 году это было далеко не так. «Московские новости» опубликовали обращение тридцати бывших соратников Горбачева из рядов интеллигенции с осуждением его за новое «кровавое воскресенье». На улицы Москвы и других городов СССР вышли многотысячные демонстрации, председатель Верховного Совета РСФСР Ельцин вылетел в Таллин, где совместно с президентами Литвы, Латвии и Эстонии осудил атаку на телецентр.
Текст заявления Горбачева о положении в Прибалтике, которое было сделано по телевидению, с его рукописной правкой: «Сегодня много звучит суждений и политических выводов о положении в стране…». Зачем он это вставил? Вероятно, чтобы не начинать сразу с событий в Вильнюсе
1991
[Архив Горбачев-Фонда]
В архиве Горбачев-Фонда нам удалось обнаружить черновую запись, которая велась кем-то из помощников президента на секретном заседании в ЦК КПСС по вопросу о положении в Прибалтике. Видимо, эта встреча прошла еще до кровопролития. Судя по записи, активней других за применение силы выступал Крючков: «Отступать дальше нельзя…»
1991
[Архив Горбачев-Фонда]
Помощники Горбачева советовали ему лететь в Вильнюс, а Яковлев по его поручению приготовил для этого выступление. Однако тот передумал, объяснив Черняеву (который как раз только что продиктовал стенографистке так и не поданное заявление об отставке), что не мог «вот так прямо отмежеваться и осудить армию». Лишь 25 января Горбачев сделал заявление об отказе ввести чрезвычайное положение и поддержать использование вооруженной силы в республиках Прибалтики.
Недоброжелатели Горбачева, включая Крючкова и Болдина, несомненно, искали свидетельства его прямой причастности к событиям в Вильнюсе, Крючков даже утверждал, что вопрос о вводе войск с ним обсуждался устно. Но в устной форме в качестве согласия Горбачева могло быть интерпретировано любое традиционно расплывчатое его высказывание. Напряжение в Прибалтике нарастало уже в течение нескольких лет, и, конечно, он высказывал недовольство притеснениями русскоязычного населения и военных, но доказательств прямых указаний Горбачева использовать оружие найдено не было.
Так или иначе он в очередной раз подставился (или был подставлен), теряя легитимность и в глазах российских демократов и националистов (= патриотов) в Прибалтике, и в глазах консерваторов, в особенности военных. Между тем к Прибалтике были прикованы взгляды и лидеров других республик. Гарантий защиты граждан нетитульных национальностей позиция союзного центра не обещала, а соблазн сепаратизма или, по крайней мере, торговли с использованием этого аргумента для республик, включая РСФСР, усиливался.
Стремительный поток событий 1991 года даже нам и более чем 30 лет спустя сложно отследить и адекватно оценить: они развивались с разной скоростью и в разных плоскостях, не всегда было понятно их влияние друг на друга. Это сопровождалось появлением новых лиц с не всегда понятной мотивацией не только на уровне республик, но и на уровне союзного руководства — эти «
В декабре 1990 года председатель правительства Рыжков перенес инфаркт и был отправлен на пенсию, на его место 14 января 1991 года Верховный Совет СССР по предложению Горбачева назначил министра финансов Валентина Павлова. По его предложению, мотивированному начавшейся инфляцией, 22 января Горбачев подписал указ об обмене денежных купюр, при этом самые крупные номиналом в 50 и 100 рублей могли быть обменены только в пределах 1000 рублей и в течение трех дней января 1991 года.
Очередь в сберкассу за обменом 50- и 100-рублевых купюр
Январь 1991
[Из открытых источников]
