Когда в 1991 году начал разворачиваться Ново-огаревский процесс, Горбачев и его команда апеллировали в первую очередь к экономической логике, в которой федеральные органы играли важную координирующую роль, а для руководителей республик главной темой был суверенитет. Права человека независимо от национальности отходили на второй план и становились предметом торга: центр настаивал, что только он может их гарантировать в равной степени для всех, лидеры республик были вынуждены уступать, чтобы остаться в правовом и демократическом поле, но их заверения были скорее декларативны.
Сергей Шахрай, оформлявший предложения команды Ельцина юридически и также участвовавший в Ново-огаревском процессе, утверждает, что идею возвышения автономных республик до статуса подписантов союзного договора вбросил Горбачев, так как это давало ему дополнительные аргументы за сохранение более тесного союза. Юрий Батурин, который присутствовал при всех переговорах в Ново-Огареве в качестве помощника советника Горбачева Георгия Шахназарова, а затем написал об этом книгу (мы будем ее использовать), утверждает, что среди документов Шахназарова, которые оказались у него в руках, не было ни одного, где предлагалась бы такая идея. Скорее всего приглашение лидеров автономий за стол переговоров в Ново-Огареве стало следствием спонтанного принятия ими деклараций о суверенитете, хотя появление этих участников осложнило процесс переговоров до такой степени, что достижение скорого согласия виделось уже нереальным: такие противоречия, известные и в других странах (Северная Ирландия, Квебек, проблема басков и другие), требуют многих лет «утряски» и редко обходятся без прямых столкновений.
Переговоры осложнялись межличностными факторами, в первую очередь взаимной неприязнью Горбачева и Ельцина. Председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов также участвовал во всех встречах в Ново-Огареве, но был обижен тем, что процесс не придерживался логики Конституции СССР, за которую он как бы нес ответственность, и вообще разворачивался помимо Верховного Совета. Но в Верховном Совете СССР и верховных советах республик процесс бы увяз, поэтому Горбачев тактически правильно избегал обсуждения в них на стадии подготовки договора. Однако его собственное юридическое образование, подметил Батурин, заставляло его оттачивать формулировки, а это затрудняло политические решения: политическое время заметно обгоняло время права.
Обойденными вниманием чувствовали себя и члены Политбюро, и лидеры фракций в Верховном Совете. Члены делегаций из республик постоянно прилетали и улетали, а их проживание и обслуживание в нищавшей Москве было организовано плохо. Нужные бумаги не всегда передавались вовремя, а Болдин, руководивший организацией процесса, мог его и саботировать. Само количество участников делало переговоры больше похожими на неконтролируемый базар. Тем не менее мастер компромиссов Горбачев, ухватившийся за сквозную линию союзного договора, был снова на коне и в основном контролировал процесс.
В целом ситуация создавала турбулентность, которую Батурин — будущий помощник Ельцина по вопросам национальной безопасности, космонавт и член-корреспондент Академии наук, соавтор (совместно с Михаилом Федотовым и Владимиром Энтиным) «Закона о печати», принятого Верховным Советом СССР в июне 1990 года, характеризует даже не как бифуркацию (развилку), а как полифуркацию, у которой есть множество удачных и неудачных продолжений.
Батурин в это время работал в Институте государства и права АН СССР в секторе у Шахназарова, которому Горбачев поручил заниматься вопросами нового союзного договора, к этой работе он привлек и Батурина. С разрешения Горбачева Шахназаров брал его с собой на общественных началах на все мероприятия, проводимые в рамках Ново-огаревского процесса.
Когда в августе 1991 года Горбачев уехал в отпуск в Крым, туда же в соседний санаторий улетел и Шахназаров, оставив Батурина в своем кабинете на хозяйстве. Утром 19 августа, в день начала путча, тот пришел на работу, собрал наиболее важные документы по Ново-огаревскому процессу, вынес их в сумке из Кремля и отвез домой. Эту процедуру он повторил многократно, и никто ему в этом не препятствовал. Став в 1993 году помощником Ельцина, он занял бывший кабинет Шахназарова и нашел там остававшиеся документы по Ново-огаревскому процессу — папки с ними никого не заинтересовали. Так он стал владельцем уникального архива, который впоследствии передал государству, и издал в 2021 году книгу «Союз (не)возможный. Документированная хроника Ново-Огаревского (так в книге) процесса». Наряду с использованием этой книги я расспросил Батурина, с которым хорошо знаком, о некоторых деталях лично.
