Политические и экономические процессы в годы перестройки шли не просто асинхронно, а как бы в разных плоскостях: не то что независимо друг от друга — напротив, очень даже влияя один на другой, но совсем не так, как это виделось тем, кто думал, что может ими управлять.
В этом месте мы обратимся к концепту темпоральности, без чего не смогли бы даже продолжить этот рассказ. Прием темпоральности позволяет вытащить из клубка истории ту или другую ниточку, чтобы рассмотреть ее более пристально. Мы и пытаемся это делать, но мне сложно структурировать эту книжку, а вам, вероятно, непросто ее читать, потому что нам приходится все время перескакивать, описывая процессы, происходящие одновременно, но очень разные, при том что у каждого из них своя скорость. В результате в одном и том же историческом (календарном) отрезке умещается множество разнородных событийных цепочек, которые то обгоняют друг друга, то отстают. Нам более или менее удается следить за ними задним числом, а в полный рост проблема темпоральности встает в настоящем времени, когда нет времени на то, чтобы распутать его клубок.
Чтобы въехать в эту непростую тему, проще всего представить, что времени вообще не существует — это изобретение человека, подметившего цикличность некоторых явлений (движение солнца по небосклону) и придумавшего «время»: например, без этого изобретения нельзя назначить встречу.
Резко взвинтился темп. В этой торопливой записке Горбачева мало что можно разобрать (как, впрочем, и в других), но интересна сама техника ее составления: видимо, Горбачев что-то кому-то говорил, одновременно делая пометки в блокноте (красная ручка), а затем Черняев (синяя и черная ручка) по памяти дописывал
1990
[Архив Горбачев-Фонда]
А что же тогда есть? Есть бесчисленное множество процессов: от пылания чужих солнц, до которых миллионы световых лет, до движения элементарных частиц, из которых все и состоит, включая нас самих. Люди рождаются и живут, у них в сознании появляются какие-то мысли, которые вообще как бы из ничего, но это тоже реальные процессы, толкающие нас на действия.
Проблема же заключается в том, что все это движется асинхронно. Есть некая уйма объектов, но каждый из них никогда не остается тем же самым: возникает, как-то развивается («становится») и исчезает. Часть этих объектов к тому же еще и субъекты: они обладают некоторой свободой выбора и волей, позволяющей им по своему почину менять направление и скорость движения.
Обращаясь к «субъекту Горбачев» в кадре его команды, а та в кадре ЦК, а он, в свою очередь, в кадре экономической и политической ситуации в СССР, а она в более широком контексте международных отношений, мы должны понимать, что все это движется постоянно и асинхронно, даже если субъекты пытаются, пользуясь своей волей, как-то синхронизировать себя друг с другом.
Некоторые процессы видны на поверхности, и их более или менее легко интерпретировать — таковы выступления членов Политбюро, пусть даже оторванные от действительности. Но другие остаются в глубине. Часть из них, например экономические, субъект Горбачев старается не упускать из виду, но не всегда может их понять, а тем более на них повлиять, к тому же разные ученые советники предлагают часто совершенно разную их интерпретацию. Между тем разные части СССР, в политическом смысле единого, в экономическом и культурных смыслах существуют вообще в разных хронотопах. «Как слово наше отзовется» в национальных республиках на местах, Горбачев, на самом деле, заранее не знает, хотя и думает, что может это планировать. А о каких-то процессах ни Горбачев и никто другой вообще не может заранее знать — кто мог предвидеть аварию на Чернобыльской АЭС?
А и узнав, субъект Горбачев не успевает адекватно среагировать, потому что теперь он находится в постоянном цейтноте — лишен психологической и даже чисто физической возможности сам себя синхронизировать со всем, что так или иначе влияет на развитие ситуации. Да и сам он внутренне тоже не синхронизирован — застряв (как субъект) какой-то частью в прошлом, он верит в единство трудящихся, которые, конечно, убеждены в преимуществах социализма, но он же, вернувшись из какой-нибудь Италии, понимает и преимущества частной собственности.
Перерыв в работе Съезда народных депутатов. Тут еще далеко не все попали в кадр, а каждый из этих депутатов, обступивших генсека, живет в своем собственном темпе и времени (как и Анатолий Лукьянов — позади Горбачева)
25 мая — 9 июня 1989
[Архив Горбачев-Фонда]
Меняются идеи и верования, то есть сама картина мира, видимая через «внутренние очки», но все происходит с такой скоростью, что у разных людей, включая тех, кто облечен властью или причастен к ней, оказывается разный «софт», и они перестают понимать друг друга, перестают быть совместимыми, как компьютеры, использующие разное программное обеспечение.
