«Капитал» К. Маркса в Российской империи был запрещен цензурой. За первым томом книги гонялись, как за величайшей библиографической редкостью. Букинисты на Сухаревском рынке в Москве заламывали за него баснословные цены, доходившие до 25 рублей! Лишь в 1897 г. царская цензура сочла возможным снять запрет с этой книги, но после исключения из издания предисловий автора. Такая «либеральная» мера объяснялась просто. Цензоры полагали, что, во-первых, столь серьезный экономический труд не будет доступен широкой публике, а, во-вторых, выводы Карла Маркса давно вошли во все читаемые в Европе курсы политической экономии. Однако расчеты цензоров не оправдались. «Капитал» Маркса стал настольной книгой не только для экономистов и социологов, политологов и историков, но и для десятков и сотен рабочих-революционеров Европы и России. Стал он таковым и для Калинина.
Не знал Михаил, что пока он находился в неволе, Д. П. Мордухай-Болтовской пытался его выручить. Явившись вместе с женой в жандармское управление, заявил, что считает себя морально ответственным за Калинина, зная его как честного человека и патриота, и думает, что он, вероятно, попал в «политические» по несознательности. Жандарм внимательно выслушал генерала-«адвоката» и вместо ответа показал ему список книг, прочитанных Калининым в тюрьме. Дождался, пока тот внимательно ознакомится с добросовестно составленным реестром, и произнес многозначительно: «А вы говорите — несознательный!»
Приходила и «Елена Петровна». Ее арестовали несколько раньше Калинина, но вскоре выпустили, не сумев собрать обличительный материал.
Хмурый жандарм даже глаз не поднял, только бесстрастно проговорил:
…Наконец пришла свобода!
12 апреля 1900 г. М. И. Калинину было объявлено: он свободен. Однако впредь жить в Петербурге ему не дозволялось, а потому нужно было выбрать новое место для постоянного поселения.
В качестве нового места проживания под неусыпным надзором полиции М. И. Калинин избрал Тифлис. Перед выездом в ссылку с разрешения полиции посетил родных в Верхней Троице. Впервые увидал свою младшую девятилетнюю сестренку Прасковью. Желая сделать приятное, пригласил ее, празднично одетую, а сам — в городском пиджаке и в чищеных сапогах, в деревенскую лавку, где на предпасхальной неделе выставлена была всякая вкусная всячина!
Смотрела широко открытыми глазами Прасковья на невиданные доселе товары, думала-гадала… Да и выбрала красивые, душистые, мягкие пряники!
В деревне Михаилу Калинину были рады и смотрели на него с удивлением: ведь ходили слухи, что убили его, а кости смололи и спустили в Неву. Когда однажды Калинин встретился с местным священником, тот попенял ему: негоже заниматься «пашковством». Видно думал, что связан он с какими-то религиозными, сектантскими, делами.
Повидался Михаил со старыми деревенскими приятелями, заглянул в Тетьково, к Болтовским. Генерал Дмитрий Петрович вышел навстречу, повел в комнату, куда собралась и вся семья. Когда прощались, генерал сказал: «Вижу я, Миша, что человек ты благородный и взялся за благородное дело. Однако не забывай: лбом стенки не прошибешь».
