«Ревель — северный Неаполь… Несомненно, что Ревель — европейский город… В нем есть все, что ему надо: он мог бы существовать, если бы весь мир пропал. В нем есть всякие мастерские и всякие фабрики, вплоть до спичечных, парфюмерных и велосипедных… Но и все иное, чего может искать культурный человек, есть в Ревеле. В нем свой постоянный театр, цирк, каждый год бывает обязательно выставка. Немало книжных магазинов, где в окнах выставляют последние новинки Петербурга, Берлина, Парижа. В городе есть много клубов. Есть спортивные — устраивают скачки, гонки велосипедистов, катанье на лодках, пешеходные прогулки. Очень много певчих обществ. Есть ученые общества, особенно известно „Литературное общество“»[31].
Валерий Брюсов, май 1900 г.
Статья из газеты «Ревельские известия»
1902. 18 августа.
Прошли белые летние ночи, наступили темные, осенние вечера, и жителям так называемого форштадта, то есть той части города, где главным образом живет большая часть населения и преимущественно чиновный и рабочий люд, с прискорбием приходится считаться с отсутствием сколько-нибудь порядочного освещения. Все эти арефьевские, перновские, компасные, купеческие улицы, не говоря уже о переулках, освещаются керосиновыми лампами в таком количестве, какое только можно встретить в глухом заштатном городе… Ужасные мостовые этой части города и глухие улицы делают небезопасным пешее и экипажное сообщение.
Статья из газеты «Ревельские известия»
1902. Декабрь.
В Ревельских железнодорожных мастерских Балтийской железной дороги справлялся 32-летний юбилей существования мастерских. После отслуженного в красиво убранном зеленью помещении мастерских благодарственного молебна, всем присутствующим предложен был завтрак, а затем состоялись оживленные танцы.
Все чаще и чаще Калинин задумывался о переходе на работу в ревельские железнодорожные мастерские: работая там, легче поддерживать связь с Петербургом. Но оказалось, что устроиться в мастерские не так-то просто. Требовалось пройти множество надзирающих инстанций. Надеяться миновать их человеку с «правами» Калинина нечего было и думать. Тогда он решил действовать напролом. Пришел к воротам мастерских, стал ждать, не выйдет ли начальник. Тот вышел лишь в конце дня. На просьбу Калинина ответил резким отказом и собрался было уходить, но что-то в голосе этого ничем неприметного рабочего заставило его остановиться. Михаил Иванович, не веря себе, говорил, говорил, боясь, что тот уйдет. Начальник слушал о том, как важно этому парню с бородкой, в шляпе, сдвинутой на затылок, поступить именно в его мастерские, как здорово он умеет работать и что «начальник» не пожалеет, если возьмет такого опытного человека… В конце концов тот махнул рукой и сказал: «Скажи в конторе, что я распорядился»[32].
