Принят он был 24 ноября 1901 г. токарем с оплатой 1 рубль 10 копеек в день. Через непродолжительное время Калинину удалось объединить ревельские марксистские кружки в социал-демократическую организацию во главе с Центральным рабочим кружком, установить связь с редакцией газеты «Искра» и нелегально распространять ее среди рабочих, организовать подпольную типографию и даже установить связи с воинскими частями. Не случайно в документах эстляндского жандармского управления Калинин был отмечен как революционер, который «является одним из выдающихся пропагандистов противоправительственных идей и распространителем нелегальной литературы среди рабочих. Имеет обширный крут знакомства среди единомышленников-рабочих во многих местах России. Есть основание предполагать, что он находится в сношениях с выдающимися представителями революционной партии во многих городах России и получает корреспонденцию из-за границы» [33].
Калинин работал и жил в постоянном напряжении, каждую минуту ожидая нового внезапного ареста. Донимали бесконечные вызовы в полицию, куда переслали для ознакомления и контроля его «тифлисское дело». Короткие вечера, а главным образом воскресные дни он тратил на встречи с людьми. Создана была и марксистская боевая группа. На одном из собраний члены ее договорились о правилах конспирации: партийных псевдонимах, паролях, явках. Каждому члену давалось боевое поручение. Прежде всего нужно было достать гектограф, шрифт, мастику, бумагу для листовок.
С гектографом, на удивление, дело оказалось проще всего: его доставил с одним из очередных рейсов из петербургской организации «свой» человек. С шрифтом и мастикой пришлось помучиться. Выручили местные типографские рабочие. Они просто-напросто выкрали необходимое количество мастики и шрифта. Все необходимые к гектографу принадлежности изготовили на заводах. Валик же принялись делать прямо на квартире у Калинина — он снимал в подвале две комнаты за пять рублей в месяц. Комнаты мгновенно заполнились едким и густым дымом. Когда мастику начали выливать в форму, раздался стук в дверь. Калинин, оглядевшись, быстро убрал компромат под кровать, помощников вытолкнул в соседнюю комнату и только тогда открыл дверь. На пороге стоял жандарм, пришедший с очередным извещением о вызове на допрос по «тифлисскому делу». Калинин с полным безразличием и одновременно неподдельно печальным голосом пожаловался на печку, которая неизвестно отчего дымит и воняет. Жандарм посочувствовал, потоптался немного и ушел.
Через несколько дней свеженькие прокламации, напечатанные на эстонском языке, заполнили железнодорожные мастерские. В них говорилось о невыносимых условиях труда, о сверхурочных работах, за которые не платили ни гроша. Они призывали бороться и за 8-часовой рабочий день, и за другие экономические права рабочих. Однако завершались они тем, что во всех бедствиях народных обвиняли царя и «прогнивший политический строй России».
Гектограф пригодился и для распространения материалов «Искры». Как только приходил очередной номер, Калинин передавал его на перевод наиболее важных материалов эстонским товарищам. После этого материалы размножались на гектографе в виде листовок. По вопросам поступления «Искры» Калинин переписывался с секретарем редакции Надеждой Константиновной Крупской. Очень быстро «Искра» стала широко известна в Ревеле. Регулярно из Петербурга поступали посылки с революционной литературой.
«Август из Ревеля» (таков был его подпольный псевдоним) настолько тщательно соблюдал конспирацию, что охранка долго не могла «прицепиться» к нему. В конце концов жандармам это удалось только с помощью провокатора.
Как-то к Калинину приехал Николай Янкельсон, вместе с которым работал на Путиловском заводе, одно время жил у него, а памятным июлем 1898 г. вместе с ним был в первый раз арестован. От радости не спросил даже, почему тот оказался в Ревеле. Радушно встретил его, привлек к работе, доверил переписку с «Искрой». Провокатор знал даже, в каком потайном кармане носит Калинин особо важные документы, нелегальную литературу. Мог ли он подумать, что еще три года назад Николай не выдержал угроз, струсил, поддался уговорам, польстился на полицейские денежки?[34]
