«Берия добился смещения секретаря ЦК КПСС Игнатьева С.Д., бывшего Наркома НКГБ (верно: министра МГБ. –
После принятия Секретариатом ЦК КПСС 20 мая 1953 года постановления о строго индивидуальном обмене партдокументов с 1 января 1954 года Берия понял, что маленковский манёвр не даст ему выпутаться, Берия решил повторно организовать захват власти, что должно было совершиться 26 июня 1953 года. В заговоре Берия особую роль отводил Хрущёву и Булганину, с которыми у него были вполне доверительные отношения.
Пользуясь сложившейся ситуацией в Секретариате ЦК КПСС, Берия организовал в аппарате МВД СССР группу во главе с Мамуловым для подготовки инициативных вопросов для обсуждения и решения в ЦК КПСС (по «мингрельскому делу»; о русском языке в Белоруссии; о руководстве ЦК КП Украины; по национальным вопросам в прибалтийских республиках)»[208].
Берия, как мы помним, копал под Суслова с лета 1942 года. В какой-то момент он надеялся расправиться с ним руками Маленкова. Благо в начале 1953 года появился для этого повод. В Москву поступила анонимка на руководство Литвы, с которым Суслов одно время был очень тесно связан. Утверждалось, что в Вильнюсе якобы подняли голову еврейские националисты, имевшие выходы на первое лицо республики – Снечкуса, чья жена был по национальности еврейкой. Будто бы они создали в Литве целую шпионскую сеть. Маленков направил в Литву комиссию из куратора республики Юрия Андропова и инспектора ЦК Игоря Черноуцана. Как на склоне лет утверждал Черноуцан, установка Маленкова проверяющим была такая: подготовить почву для снятия Снечкуса, а заодно подобрать убойный компромат на Суслова. Но москвичи ограничились тем, что констатировали ошибки руководства Литвы в подборе кадров (это потом отметили в своей записке на имя Маленкова два секретаря ЦК КПСС: Пегов и Аристов). Снечкуса Андропов вопреки пожеланию Маленкова не сдал, за что Маленков вскоре удалил строптивого инспектора из аппарата ЦК на малозначимую должность в МИД. Что же касалось Суслова, то Андропов, по словам Черноуцана, что-то всё-таки накопал, но смерть Сталина вроде бы на какое-то время отложила расправу. Правда, с тех пор отношения между Сусловым и Андроповым якобы серьёзно осложнились, утверждал Черноуцан.
Многое говорит как раз об обратном. Андропов не только не привёз убойного компромата на Снечкуса, которого так ждал Маленков. Он не сдал и Суслова. Вопрос: почему? Неужели Андропов действительно ничего в Вильнюсе не нашёл? Вряд ли. Суслов в Вильнюсе каких-то ошибок, естественно, не избежал. Почему же Андропов умолчал о них? Сдаётся, что таким было указание негласного куратора Андропова – Отто Куусинена.
Есть основания полагать, что Куусинен одно время вёл и продвигал сразу нескольких молодых функционеров, в том числе Суслова и Андропова. В случае неудачи или провала одного проекта он собирался поддержать альтернативный. История с разбором вильнюсской анонимки должна была, по его мнению, подтолкнуть к образованию новой тесной связки Суслов – Андропов. Молодой инспектор ЦК Андропов помог Суслову выкрутиться из старых историй, а окрепший Суслов в свою очередь обязан был взять шефство над коллегой и поспособствовать его продвижению.
Когда не удалось подвинуть в сторону Снечкуса и Суслова руками аппарата Маленкова, Берия разработал другую хитроумную комбинацию. Маленков считал необходимой борьбу с засильем сионистов. Берия, уже успевший осудить борьбу с космополитами, теперь встал в позу защитника интересов титульных наций союзных республик. Подобрать соответствующие факты ему помог генерал Сазыкин. К слову, в отличие от Андропова и Черноуцана, Сазыкин с инспекцией в Литву ездил тайно, а потом об итогах своей командировки даже не посчитал нужным поставить в известность Снечкуса. Тот позднее рассказывал: «Этот Сазыкин шнырял по Литве, был в Литве два раза, но в ЦК не зашёл, и ЦК не знал даже, что он в Литве был инкогнито»[209].
