В эту резиденцию тут же прибыл Юрий Андропов. Микоян встретил его очень холодно. По рассказу сына Андропова, он с порога заявил послу, что тот сгущал тучи и явно преувеличивал силы повстанцев. Парадокс заключался в том, что заявление Микояна происходило под аккомпанемент пулемётной стрельбы на улице. Затем Микоян и Суслов отправились на встречу с Надем. Андропова они с собой не взяли.
Вечером 24 октября Микоян и Суслов отправили в Москву первую шифровку, повторив, что посольство, по их мнению, преувеличивало опасность. Как полагали московские эмиссары, достаточно было подавить очаг восстания на радиостанции, где собралось около четырёх тысяч протестантов, чтобы ситуация в Будапеште нормализовалась.
Неужели ни Микоян, ни Суслов не видели, что творилось на улицах Будапешта, не слышали пулемётные очереди? У меня есть только одно объяснение. Видимо, они рассчитывали быстро найти разумный компромисс с Надем без дальнейшей активизации советских войск. Генерал Лащенко тоже полагал, что все наши части следовало вывести из Будапешта.
Однако Андропов стоял на своём: в Венгрии произошел настоящий мятеж, венгерским коммунистам надо помочь защитить демократию. Выводить наши войска нельзя, иначе завтра их место займут американцы.
Новая ошибка с советской стороны была допущена 25 октября. Наши войска разогнали демонстрацию на площади Кошута. Погибли 60 человек. Это резко усилило антисоветские настроения во всей Венгрии.
Знал ли об этом Суслов? Безусловно, да. Сотрудники нашего посольства Владимир Крючков и Владимир Казимиров по нескольку раз в день приносили ему переводы статей из венгерской периодики и сводки сообщений будапештского радио. Эти переводы, кстати, до сих пор хранятся в РГАНИ в фонде Суслова[230].
Вечером 25 октября Микоян и Суслов отбили в Москву телеграмму. Они доложили: «Сегодня, 25 октября, после успокоения положения к утру, в середине дня вновь положение в Будапеште осложнилось. На парламентской площади собралась огромная толпа, которая на требования советских военных отказывалась расходиться. К тому же по нашим войскам было сделано несколько выстрелов с крыш прилегающих домов и был зажигательной бутылкой зажжён наш танк. В результате всего этого был открыт огонь и, как сообщают, было убито 60 человек венгров, не считая раненых.
Кроме того, у здания самого ЦК ВПТ на глазах у т. Серова разгорелась перестрелка между нашими танкистами и венгерской ротой, прибывшей для усиления охраны здания ЦК. Танкисты заподозрили в прибывших повстанцев. В перестрелке убито 10 человек из венгерской роты и 1 тяжело ранен. Это произошло, когда мы заседали с венгерскими товарищами в ЦК, причём пулемётчик из нашего танка дал очередь из крупнокалиберного спаренного пулемёта по окнам зала заседания»[231].
Надо было что-то предпринимать. Но что? По мнению московских эмиссаров, поменять настрой венгров мог только Надь. Но тот Суслову заявлял одно, а сам втайне договаривался мятежниками о другом.
Кто-то посоветовал шантажировать Надя компроматом. Суслов знал о старых связях Надя с нашими спецслужбами ещё с коминтерновских времён. Но Надь вновь всех обхитрил и вскоре сделал опасные заявления по радио.
Московские эмиссары были шокированы. Сохранились сделанные в Будапеште председателем нашего КГБ Иваном Серовым записи: «28 октября. В 7 часов 15 минут утра меня разбудил посол товарищ Андропов. Я немедленно разбудил Анастаса Ивановича и всё рассказал. Он стал будить товарища Суслова, одеваться, и поехали в президентский дворец говорить с Надем.
Товарищей Микояна и Суслова я оставил в броневиках, а сам пошёл во дворец. В этой громадине я еле нашёл радиокомнату. Дворец был пуст. Кроме радиста я никого не видел. Спросил, где премьер, он ответил, что приехал с кем-то, выступил по радио и уехал.
От дворца мы поехали в ЦК. Там был уже военный табор».
От встреч с русскими Надь предпочёл уклониться. Серов смог его разыскать и вытащить лишь ближе к вечеру. Надь снова понадавал много обещаний, но взамен попросил вывести из Будапешта войска. Микоян и Суслов сказали, что передадут эту информацию в Кремль.
Вечером 28 октября Серов записал: «Анастас Иванович сказал, что Никита <Хрущёв> посоветовал принять предложение венгров и вывести войска наши из Будапешта, а нам всем вернуться в Москву». Однако стоило начать отвод войск, как разъярённая толпа учинила самосуд над венгерскими чекистами, которые охраняли Будапештский горком партии.
