Мир всё это видел и делал свои выводы. Посмотрите, как принимали Суслова в марте 1959 года в Англии. По сути, как будущего руководителя Советского Союза. А ведь его визит в Лондон не носил государственного характера. Суслов летал на Туманный Альбион по приглашению горстки левых лейбористов, и его появление в Лондоне было неожиданным не только для правительственных кругов Англии, но даже для первых лиц лейбористской партии.
Английская печать подала пребывание Суслова в Лондоне как мировую сенсацию. «Он, – утверждала газета «Дейли экспресс», – контролирует коммунистические партии мира». Газета «Обсёрвер» добавила: «Этот страстный коммунист нынче является одним из двух или трёх наиболее могущественных деятелей Советского Союза». Кстати, в конце поездки Суслова в Англию та же «Обсёрвер» заявила, что Суслов является «преемником Хрущёва на посту секретаря ЦК КПСС». Правда, оставалось неясным, хотел ли сам Суслов стать этим преемником. Может быть, его устраивала иная роль? На это потом намекнула консервативная газета «Дейли телеграф». Она сделала вывод, что «г-н Суслов является силой, находящейся за троном, а не на самом троне».
Гадания о степени влияния Суслова сопровождались в английской печати характеристиками личного плана. Британские журналисты подчёркивали, в частности, улыбчивость и доброжелательность московского визитёра. А газета «Дейли геральд» отметила его разоружающие чары и почти эдвардианскую элегантность.
Единственное, что смутило английскую прессу, – нежелание Суслова вступать в откровенные разговоры с корреспондентами. Ведь ради чего Ассоциация иностранных журналистов собирала в гостинице «Дорчестер» на завтрак с участием Суслова двести пятьдесят своих коллег? Она жаждала каких-то откровений от московского гостя. А тот отделался одними общими фразами.
Естественно, Хрущёву было доложено о каждом сделанном Сусловым в Лондоне шаге. Проинформировали советского вождя и об откликах британской прессы. Разумеется, Первому не понравилось, что английские журналисты увидели в Суслове его преемника (сам он подбором преемников плотно ещё не занимался). Но он вынужден был терпеть Суслова, ибо заменить его было некем.
Как раз в это время стали осложняться наши отношения с Китаем. Похоже, Куусинен и его люди настойчиво советовали Хрущёву идти на конфронтацию с Пекином. Но этому всячески противился Суслов. Он стоял на том, что в наших интересах будет развивать сотрудничество с Поднебесной и использовать для этого любые возможности. Ради этого и затевался осенний визит советских лидеров в Китай. Суслов должен был стать главным мотором нашей делегации.
А что же Кириченко? В один прекрасный момент он как главный куратор местных парторганов чуть не прошляпил попытку нового заговора в партии, причём реального, а не искусственно сконструированного, как это было в случае Игнатова и Серова. Как выяснилось, среди части руководителей региональных обкомов появились недовольные новым курсом Хрущёва. Их не устроило то, что вождь оттеснил группу партработников, которая помогла ему летом 1957 года удержать власть, а на её место выдвинул каких-то выскочек. Лидером недовольных якобы стал первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС Иван Лебедев. А Ставрополье, напомню, ещё с довоенной поры входило в зону влияния Суслова.
Вообще-то на Лебедева давно уже потоком шли жалобы в Москву. Его обвиняли в пьяных загулах и приставаниях к женщинам. Однако при нём край постоянно выполнял все планы по сбору хлеба, удоям молока и сдаче мяса, за что он три года подряд – в 1956, 1957 и 1958 годах – получал по ордену Ленина. Из секретарей обкомов никто так часто высшей наградой страны не отмечался.
Очередной донос на Лебедева направил обиженный им председатель одного из колхозов – некий Лыскин. Он попробовал «пришить» первому секретарю политику: пренебрежительные высказывания о Хрущёве и дружбу с заведующим сельхозотделом ЦК по РСФСР Мыларщиковым. Тот пользовался в Москве огромной поддержкой набравшего большую силу секретаря ЦК Аристова, который 17 марта 1959 года просил Хрущёва назначить его одним из заместителей председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР. Никита Сергеевич, опасаясь укрепления группы Аристова и наслышанный об амбициях Мыларщикова, эту идею отверг, а буквально через две недели Мыларщиков постановлением Президиума ЦК и вовсе был снят с работы. Как указывалось в решении, аппаратчика уволили «за допущенные неправильные действия, толкавшие местных работников на очковтирательство и обман государства, а также за непартийное поведение (грубость, оскорбление, угрозы) по отношению к местным работникам»[241].
