Почему же Суслов заминался? Разве ему было жаль Маленкова или Молотова? Да нет, с этими персонажами он давно уже ничего общего не имел. Сомнения у Суслова были по Ворошилову, Первухину и некоторым другим фигурам. Кстати, не он ли настоял на том, чтобы оставшийся у власти Хрущёв сохранил ещё на какое-то время в кресле номинального советского президента Ворошилова? А Хрущёв ещё долго помнил допущенную Сусловым в июне 1957 года неуверенность.
Теперь посмотрим, что стало с заговорщиками. Все потеряли только должности: кого-то совсем уволили, кого-то сильно понизили, но до арестов дело не дошло. Это потому, что Хрущёв оказался таким добреньким? Вряд ли он сильно изменился с 53‐го года, когда расправился с главным своим конкурентом – Берией. А как Хрущёв поступил с людьми Маленкова в 1955 году? Кто удалил из Москвы тогдашнего секретаря ЦК Николая Шаталина? И кто арестовал многолетнего помощника Маленкова Дмитрия Суханова?..
Летом 1957 года многое изменилось. Для уцелевшего во власти Хрущёва люди, работавшие прежде с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым, опасности уже не представляли. Или же кто-то посоветовал Хрущёву бунтарей раздавить морально, но не физически. При этом многие работавшие в окружении заговорщиков вообще никак не пострадали. Они либо остались на своих постах, либо перешли на аналогичные должности по горизонтали.
И самое главное: кто стал бенефициантом проведённых разборок? Об этом можно судить по новому составу Президиума ЦК. Из старого в нем остались Хрущёв, Суслов, Микоян, Кириченко, а также Ворошилов и Булганин. Но Булганин прежнее влияние утратил. Новыми членами Президиума стали сразу девять человек: Аристов, Беляев, Брежнев, Жуков, Игнатов, Козлов, Куусинен, Фурцева и Шверник.
Не будем подробно рассказывать о каждом, половина пробыла в Президиуме всего несколько лет. Похоже, они сыграли роль временных попутчиков. Однако снова обратим внимание на Куусинена. Престарелый политик занимал до этого малозначимую должность председателя президиума Верховного Совета Карелии. Почему его вытащили из политического небытия? Ответим так: во-первых, никогда в политическое небытие он не уходил. Да, находился вроде бы в тени, но это не означало, что он исчезал из большой политики. Может быть, появилась потребность в его теоретическом багаже? Но продвигать идею с отказом от диктатуры пролетариата в пользу общенародного государства он мог бы и без членства в Президиуме ЦК.
Значит, задачи у него были другие. Предположу, что из тени он вышел для того, чтобы обеспечить неприкосновенность Хрущёва и последующий переход власти к политикам следующего поколения. Вряд ли он делал ставку на Брежнева или Суслова, с которым разошелся ещё перед XX съездом партии. В преемники он, скорее всего, намечал Юрия Андропова или Бориса Пономарёва.
К слову, Микоян позже в своих мемуарах утверждал, что самый сильный состав Президиума ЦК был не после победы над Маленковым и Молотовым, а как раз до 1957 года. Почти всех вошедших в Президиум ЦК на Июньском пленуме новичков он называл работниками областного масштаба. К их числу он относил и Суслова, который вообще-то попал на политический Олимп намного раньше. По мнению Микояна, Суслов, Брежнев или Кириленко мало чем отличались друг от друга. «Только в политическом отношении, – утверждал он, – Суслов оказался гораздо хуже: не просто консерватор, а настоящий реакционер. Лично я с ним был в неплохих отношениях, на уровне членов Президиума он казался приличным человеком. Но очень скоро выяснилось, что он, по сути дела, саботирует десталинизацию, расправляется с неугодными ему прогрессивно настроенными работниками ЦК среднего уровня. Например, с Бурджаловым, который с благословения Льва Шаумяна опубликовал статью об отрицательных моментах роли Сталина на VI съезде. Я эту статью читал ещё в гранках, и она мне понравилась. Суслов же начал гонения на Бурджалова. Вообще, крупной ошибкой Хрущёва было сохранение Суслова на его прежнем посту – почти том же, что и при Сталине, только ещё более ответственном, ибо при Сталине он в области идеологии никогда не был на такой высоте, над ним стоял член Политбюро, в которое он не входил»[236].
Разобравшись в июне 1957 года с антипартийной группировкой, Хрущёв вскоре решил избавиться от главного, как говорили, спасителя – министра обороны Жукова. Якобы из головы советского руководителя никак не уходила брошенная маршалом в запале фраза, что без его ведома в армии не сдвинется ни один танк.
