В целом ряде регионов партфункционеры восприняли известие об отставке Мыларщикова очень болезненно. Особенно сильно переживал увольнение соратника Лебедев. В своём окружении он по пьяни заявил, что «русские секретари дадут бой». По его мнению, ЦК КПСС организовал поход против русских секретарей обкомов и это следовало остановить. К числу преследуемых секретарей Лебедев отнёс Ларионова из Рязани, Хворостухина из Тулы, Доронина из Смоленска и Киселёва из Ростова. По его мнению, все они готовы были выступить против Хрущёва. То есть дело явно шло к открытому бунту. Иными словами, готовился заговор.
Осенью 1959 года делом Лебедева занялся председатель Комитета партийного контроля при ЦК Шверник. Он выяснил, что о настроениях первого секретаря Ставропольского крайкома прекрасно были осведомлены выезжавшие на юг завотделом парторганов по РСФСР ЦК Виктор Чураев, который был известен в кругах партаппаратчиков как большой любитель выпивок, и его заместители Михаил Полехин и Михаил Севастьянов. Однако руководству партии они ничего об этом не доложили. Шверник предлагал всех строго наказать – вплоть до увольнения.
Одновременно возникли вопросы к председателю Центральной ревизионной комиссии Петру Москатову. Он вроде бы тоже покрывал Лебедева и секретарей некоторых других обкомов, которые в узком кругу выражали недовольство Хрущёвым. Но в отличие от Лебедева и Чураева Москатов не пил. Тогда его обвинили в пристрастии к сочинительству. Один из сотрудников отдела пропаганды ЦК Клавдий Боголюбов дал справку, что за три года главный ревизор партии издал почти десять книг на разные темы общим объёмом сто печатных листов и получил за них двести тысяч рублей гонорара, а партвзносы заплатил лишь с суммы 128 тысяч. Этого оказалось достаточно, чтобы в конце 1959 года Москатова выпроводить на пенсию.
По мере раскручивания дел о Лебедеве, Мыларщикове, Москатове и других крупных партработниках всё чаще стало всплывать имя Суслова. Логика была простая: одно время он работал в Ростове и Ставрополе и потом продолжал неформально опекать эти регионы. А значит, он не мог ничего не слышать о критических настроениях Лебедева и Киселёва в отношении Хрущёва. Кириченко уже начал готовить материалы для постановки вопроса об отставке своего коллеги. Однако Суслов не только умело отвёл от себя подозрения, но и сумел перевести стрелки на Кириченко. Его аргументы оказались более весомыми. Он напомнил, кто в Секретариате ЦК отвечал за расстановку руководящих кадров в регионах. Разве не Кириченко и Аристов? Аргумент сработал. Уже в начале января 1960 года Хрущёв дал команду убрать Кириченко из Москвы. По иронии судьбы всё проморгавший функционер был направлен в Ростов на смену близко сошедшегося со ставропольским секретарём Лебедевым Киселёва.
Кстати, когда Москва стала раскручивать дело Лебедева, Киселёв, знавший нравы Кремля, ждал репрессий, если не ареста. А спас его в той ситуации Суслов. Он под шумок перевёл ростовского секретаря в аппарат правительства России. Киселёв этого не забыл и потом поздравлял своего спасителя со всеми праздниками.
Относительно легко, во многом благодаря Суслову, отделались и другие секретари проштрафившиеся обкомов. Скажем, заводила всего процесса Лебедев в начале 1960 года был отправлен на пенсию по состоянию здоровья. Ему даже выговор не влепили. Подыскали потом другую работёнку и московским покровителям Лебедева – Чураеву, Полехину и Севастьянову.
Правда, за всех уличённых в нелояльности Хрущёву региональных руководителей потом вынужден был расплатиться секретарь ЦК Аристов. В назидание другим членам высшего руководства Хрущёв 4 мая 1960 года всё-таки отнял у него секретарство и оставил за ним лишь обязанности заместителя председателя в Бюро ЦК КПСС по РСФСР.
Кстати, вместе с Аристовым Хрущёв 4 мая вывел из секретарей ЦК также Фурцеву, Поспелова и Брежнева (из них только Брежнев получил весомый пост председателя Президиума Верховного Совета СССР). В числе пострадавших оказался и Ворошилов. Маршала без оповещения в печати исключили из состава Президиума ЦК КПСС. В газетах эту новость дали лишь через два с половиной месяца.
Суслов же уцелел. Почему? Только по одной уже многажды упомянутой причине. Его в очередной раз оказалось некем заменить. Ну кто мог составить ему конкуренцию? Отто Куусинен. Но он для Запада ассоциировался прежде всего с бывшим Коминтерном, который собирался экспортировать во все капиталистические страны революцию. А Запад уже по горло был сыт Восточной Европой. Ему не требовались кровавые восстания и всё такое прочее. Борис Пономарёв или Юрий Андропов? Но, во-первых, они ещё даже не имели статуса секретарей ЦК. А во-вторых, Андропов в глазах мира был одним из душителей свободы в Венгрии. И кто из мировых лидеров вступил бы с ним в переговоры? Нет, тут требовались фигуры совсем иного масштаба.
