Однако и к Суслову прежнее доверие Хрущёва уже не вернулось. Вождь вообще поступил с ним иезуитски. Удаляя Кириченко из Москвы, он поручил Суслову разработать новый регламент функционирования Секретариата ЦК. Многие в партаппарате восприняли это как возвращение Суслову полномочий второго секретаря ЦК. Но очень скоро вождь передал эти функции своему новому фавориту – Фролу Козлову.
В конце же 1960 года Суслова сильно подставили в Узбекистане. Его пригласили на пуск Южно-Голодностепского ирригационного канала. Не подозревавший о подвохе московский гость перерезал ленточку. А потом выяснилось, что канал не достроили, и в Москву посыпались жалобы. Дело дошло до Хрущёва.
Суслову всё это грозило большими неприятностями. За сокрытие правды о канале и поощрение очковтирательства его и отправить в отставку могли. Можно припомнить скандал, который в конце 1960 года случился в Рязани. Все рапорты о сдаче областью трёх годовых планов по мясу оказались враньём. За это Хрущёв в январе 1961 года снял с должности первого заместителя председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР Аристова. А чем Суслов в этой ситуации был лучше?
Тем не менее входивший в конце 50‐х годов в высшее партийное руководство Мухитдинов уже в горбачёвскую перестройку утверждал, что, несмотря ни на что, после отставки Кириченко Суслов продолжал входить в число вершителей советской политики. Когда его спросили, на кого Хрущёв после 1960 года опирался, он заявил: «Самыми близкими к нему людьми стали в это время А.И. Микоян, А.М. Суслов, Ф.Р. Козлов. С ними он предварительно обсуждал почти все вопросы, которые затем выносились на Секретариат или Президиум ЦК»[242].
В последние дни XXII съезда партии Хрущёв произвёл очередное обновление партверхушки. Из нее вывели Аристова, Беляева, Игнатова, Мухитдинова, Поспелова, Фурцеву и ещё несколько человек. Суслова не тронули. Одновременно в Секретариат ЦК были введены Демичев, Ильичёв, Пономарёв и Шелепин.
К слову, из тех, кто покинул высшие парторганы, болезненней всех отреагировали Мухитдинов и Фурцева. Они оба, когда узнали об изменении своего статуса, демонстративно не явились на заключительное заседание съезда, а Фурцева даже попыталась покончить жизнь самоубийством. Разбирались потом с поведением двух смутьянов Фрол Козлов и Михаил Суслов. Они посчитали, что демонстрантов следовало опросом вывести уже из состава ЦК. Но в последний момент Хрущёв бывших своих соратников пожалел и добивать не стал.
Вскоре после съезда всё высшее партруководство отправилось в народ разъяснять принятые решения. Суслову было поручено встретиться с партактивом Московского университета. Собрался он 2 декабря 1961 года. Суслов подробно рассказал обо всех основных решениях съезда. Но народ всё, что сообщил секретарь ЦК, уже знал по газетным отчётам. Всех интересовало то, о чём печать умолчала. Суслова буквально засыпали вопросами, однако отвечал он округло. Вступать в откровенный диалог ни он, ни другие члены Президиума не собирались.
Конечно, Суслов отлично владел приёмами завоевания любой аудитории. Но он не без основания опасался, что его отход от казёнщины и догм в близких Хрущёву кругах будет истолкован как некая претензия на самостоятельную роль.
После XXII съезда у вождя появилась идея укрепить идеологический участок работы новыми людьми. По воспоминаниям Алексея Аджубея, «Хрущёв хотел перевести Суслова из ЦК на должность Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Он советовался на этот счёт с Микояном, Косыгиным, Брежневым. Разговор они вели в воскресный день на даче и не стеснялись моего присутствия. Поручили Брежневу высказать Суслову по телефону это предложение. Брежнев вернулся и доложил, что Суслов впал в истерику, умоляя не трогать его, иначе он предпочтёт уйти в отставку. Хрущёв не настаивал. Кадровые перемещения на таком уровне отнюдь не просты и нелепо считать, будто одного слова первого лица достаточно, чтобы изменить положение человека. Формально пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР был не меньший, чем у секретаря ЦК, но Суслов понимал, что в данном случае облегчалась бы возможность отстранения его от большой политики»[243].
Не будем настаивать на достоверности деталей, переданных через третьи руки, но факт остается фактом: идеологию Хрущёв собирался перепоручить новому секретарю ЦК по пропаганде Леониду Ильичёву, отрядив ему в помощь своего зятя Аджубея, главного редактора «Правды» Павла Сатюкова и, возможно, председателя Комитета по радио и телевидению Михаила Харламова. Но калибр всех его выдвиженцев оказался мелковат. Никто из них Суслову даже в подмётки не годился. Не тот масштаб, не тот интеллектуальный уровень и не тот авторитет.
