На это Брежнев грозно заметил: «У вас были ошибки в работе. <…> Но ошибки у вас были серьёзные, грубые не только в работе, но и в поведении. И надо было бы на пленуме ЦК об этом сказать»[285]. Микоян тут же припомнил Аджубею пребывание в ФРГ, где тот просто упился до положения риз.
На этом же пленуме Брежнев согласился повысить статус нескольких человек, которые помогли ему прийти к власти. В частности, в Президиум ЦК был введён Шелепин, кандидатом в члены Президиума стал Демичев, а в состав ЦК попал главный чекист Семичастный, который ходил в кандидатах.
Одновременно началась чистка в обкомах, которые были заподозрены в нелояльности новому руководству. В частности, встал вопрос о замене начальства в Ростове-на-Дону. Брежнев и Суслов сделали ставку на работавшего вторым секретарём ЦК Компартии Казахстана Михаила Соломенцева.
«Утром (17 ноября 1964 года, на следующий день после пленума ЦК КПСС. –
Кадровыми перестановками дело не ограничилось. Конечно, всех интересовало, произойдут ли после смещения Хрущёва перемены во внутренней политике, в сфере идеологии, будет ли пересмотрен курс в отношении Сталина, вернётся ли «оттепель» или начнётся закручивание гаек в культуре. Короче, в партии и стране многие ждали программных заявлений если не от Брежнева, то хотя бы от Суслова или от пока ещё остававшегося в коридорах власти Ильичёва. Однако до программных речей дело не дошло. А что последовало? Различным группам влияния стали посылаться определённые знаки.
Во-первых, практически сразу после победы Брежнева в печати появились статьи, резко осуждавшие роман Ивана Шевцова «Тля». Это не было случайностью. «Тля» ведь появилась как одобряющий отклик на погромные речи Хрущёва перед интеллигенцией в Манеже и Кремле. Шевцов в форме романа поддержал атаку Хрущёва на абстракционистов. И хотя в критических статьях шла речь о слабом художественном уровне «Тли», элита сразу догадалась: таким образом посылался сигнал, что новая власть хочет с практикой хрущёвского волюнтаризма и охаивания без разбора разных течений в искусстве раз и навсегда покончить.
Возмущённый Шевцов попробовал поискать защиты у Ильичёва, который в своё время санкционировал публикацию «Тли». Но тот уже ничего не мог. Ведь указание осудить «Тлю» и приоткрыть шлюзы сторонникам разных художественных течений исходило от Суслова.
Второе. Власть послала творческой интеллигенции сигнал, что готова к разумным компромиссам. Она не пошла на поводу у радикально настроенных охранителей, которые, пользуясь моментом, попытались разделаться с неугодным им «Новым миром». Напомню, в чём состояла проблема. Недовольные линией Твардовского литгенералы собирались руками цензуры снять из журнала программную статью. «Новомирцы» пожаловались заведующему отделом культуры ЦК Поликарпову. Речь зашла об отставке главного редактора журнала. А спас положение Суслов. Он согласился принять Твардовского и предложил тому компромисс. Правда, не все оказались этим довольны – в частности, «новомирский» критик Владимир Лакшин.
После этого влиятельные охранители действительно какое-то время к «Новому миру» не приставали. У Твардовского во много благодаря Суслову появились возможности продолжить вести в журнале свою особую линию, в чём-то отличную от генерального курса.
Естественно, не всем начинания Суслова пришлись по вкусу. Кто-то вообще считал, что он стал вести себя не по чину. Нашлись и обиженные. Больше всех скрипел зубами, видимо, Шелепин. Он считал, что именно его усилиями Брежнев пришёл к власти, и ждал от него больше полномочий. Шелепин вообще воспринимал Брежнева как некую переходную фигуру. Он полагал, что рано или поздно должность первого в партии человека достанется ему. Оставалось продумать детали.
