Важная деталь. Когда Москва наладила с покинувшим Ворошиловск Сусловым связь, она дала указание любыми путями доставить первого секретаря крайкома в Кремль. Там его в одной из приёмных увидел 30‐летний заведующий одним из отделов Агитпропа ЦК Константин Кузаков, который, по слухам, являлся внебрачным сыном Сталина. Как вспоминал партчиновник, Суслов сидел белый, как стена, готовый к самому худшему. Но в центральном партаппарате его обвинили не в сдаче краевого центра фашистам, а в том, что в тот день, когда немцы без боя вошли в Ворошиловск, в городе вышла газета с утверждениями, что враг никогда в Ворошиловск не войдёт, и немцы использовали этот номер газеты в своей пропаганде, утверждая, что власть большевиков всегда умела только врать. Как вспоминал Кузаков, Суслов попытался всю вину за сдачу Ворошиловска возложить на карачаевцев, обвинив тех в предательстве. Но были ли в верхах удовлетворены этим объяснением? И ничего ли Кузаков за давностью лет не перепутал?
Что известно точно? 14 сентября 1942 года Суслов направил секретарю ЦК ВКП(б) Андрееву подробный – на десяти машинописных страницах – доклад «О проведённых мерах по Орджоникидзевскому краю в связи со сложившейся военной обстановкой». Обратим внимание, что документ был послан не Сталину и не члену ГКО Маленкову, а Андрееву. Случайно это или нет? И вообще, этот доклад Суслов сочинил по собственной инициативе или по чьему-то требованию? Почему это так важно, будет понятно чуть позже.
Суслов свой доклад начал с перечисления неудач Красной армии на бывшем Южном фронте. Он напомнил, как стремительно немцы захватывали наши города: Ростов-на-Дону, Ворошиловск, Невинномысск, Пятигорск… «Немцы, – подчёркивал Суслова, – не встретили сопротивления со стороны Красной Армии»[71].
Суслов констатировал, что наши части «в беспорядке бежали всё дальше, за Терек, дезорганизовали оборону…».
Стоп. Вот ради чего Суслов столь подробно остановился на неудачах нашей армии летом 1942 года. Ему важно было подчеркнуть, что отступление наших войск привело к дезорганизации обороны и последующему захвату немцами значительной части территории Орджоникидзевского края. Вывод напрашивался сам собой: это не крайком партии допустил сдачу Ворошиловска, а армия, а значит, и спрос должен быть не столько с первого секретаря крайкома, сколько с генералов.
Суслов отметил, что гарнизон Ворошиловска состоял всего из 800 бойцов воинских частей и из одного истребительного батальона, который был вооружён лишь винтовками. Он напомнил, что просил помощи у командующего фронтом маршала Будённого. «А присланный тов. Будённым для руководства обороной гор. Ворошиловска генерал Сергеев, – продолжал Суслов, – оказался крайне пассивным и неинициативным руководителем, неспособным возглавить порученное ему дело». Плохо проявили себя, по мнению Суслова, и правоохранители. «Органы НКВД и милиция края, – сообщил он, – в самый решающий момент были обескровлены». Вину за это он возлагал прежде всего на прибывшего из Москвы заместителя наркома внутренних дел Богдана Кобулова:
«Некоторые элементы из НКВД и милиция края, боявшиеся трудностей работы в условиях постоянной угрозы внезапного появления противника, столь ревностно выполняли приказания тов. Кобулова, что крайком партии часто узнавал о выезде работников КНВД и милиции за р. Терек лишь на другой и на третий день. Крайком партии, и в первую очередь я, как первый секретарь крайкома, допустил ту большую ошибку, что не опротестовал вредных действий тов. Кобулова перед ЦК ВКП(б). Ликвидация УНКВД края и милиции, которую по существу провёл тов. Кобулов, в известной мере лишила крайком партии реальной силы для борьбы с бандитскими группками и несоветскими экстремистами в колхозах, МТС и совхозах, всё чаще и чаще дававших о себе знать, в особенности в восточных районах края и срывавших проведение эвакуации, в особенности скота»[72].
Понимал ли Суслов на кого замахивался? Ведь Кобулов входил в ближнее окружение самого Берии, а значит, не просто ссора с влиятельным энкавэдешником, а, по сути, донос на него мог обернуться для Суслова арестом. Первого секретаря крайкома запросто можно было бы обвинить в пораженческих настроениях, а то измене и приговорить к вышке. На что же рассчитывал Суслов? Одно из двух. Или обстоятельства так припёрли его к стенке, что уже не было другого выхода, кроме как всё взвалить на армию и НКВД – лишь бы самому уцелеть. Или же изначально делался расчёт на заступничество Андреева.
Война войной, но никто не отменял подковёрной борьбы за власть и интриги. Берия вёл свою очень сложную игру. Ему важно было укрепить свои позиции, показать, что он – главный начальник над всеми спецслужбами, и выбить опору из-под руководителей не подчинявшейся ему партийной разведки, в частности из-под Андреева. Андреев же в свою очередь не собирался упускать Берию и НКВД из-под своего негласного надзора.
