Как бы там ни было, содержание доклада Суслова стало известно Берии. Он затребовал от своего заместителя объяснений. А Кобулов доложил, что ответственность за случившееся в Орджоникидзевском крае должны были нести не чекисты или милиция, а прежде всего руководство крайкома партии. Он рассказал своему боссу, что увидел, когда по его приказу прилетел на Кавказ, и утверждал, что конец панике положили только руководимые им сотрудники НКВД, но не местные партработники и никак не Суслов:
«Первое, что бросилось на месте в глаза, – это – паническое бегство некоторой части населения Орджоникидзевского края, причём никто из партийно-советского актива края не сопровождал это население и эвакуированный скот. Всё было оставлено на произвол судьбы. В результате никто из эвакуированных не знал, куда они идут, кто обязан был проявить хотя бы минимальную заботу о женщинах и детях, составлявших большинство эвакуированных. <…> Руководство Орджоникидзевского края, в том числе секретарь крайкома тов. СУСЛОВ, находились где-то в районе Кизляра, причём никто не мог знать точного местонахождения тов. СУСЛОВА, которого я тщетно пытался разыскать в течение 4–5 дней. В результате в течение первых же 3–4 дней, путём применения в ряде случаев чрезвычайных мер, порядок был восстановлен, без участия тов. СУСЛОВА.
Видимо, тов. СУСЛОВ решил вину за своё паническое бегство и срыв эвакуации хозяйства края взвалить на НКВД»[73].
Что обычно после таких записок высокопоставленных аппаратчиков из спецслужб следовало? Как минимум – аресты. Ведь Кобулов бросал Суслову очень серьёзные обвинения. Но его никто не тронул. Как никто не тронул и Кобулова. Почему? Не исключено, что вмешалась большая политика. Возможно, Андреев и Берия в какой-то момент предпочли негласно заключить пакт о перемирии. И все остались при своих. Но надолго ли? Ясно ведь было, что никто ничего потом не позабудет и месть с той или иной стороны обязательно рано или поздно последует.
Подведём предварительные итоги. Так всё-таки где же пропадал Суслов после вхождения немцев в Ворошиловск? И куда он потом исчез?
Сам Суслов утверждал, что «в тяжёлое для края время Краевой комитет ВКП(б) стремился находиться в решающих пунктах. Из гор. Ворошиловска бюро крайкома выехало 3 августа за час до вступления в город частей немецкой армии. При таких же обстоятельствах крайком ВКП(б) 9 августа выехал из гор. Пятигорска»[74].
Из Пятигорска партработники разъехались в разные стороны. Основная часть аппарата крайкома вскоре осела в Дагестане, в Хасавюрте. Ещё одна группа добралась до Махачкалы. А руководство? Читаем доклад Суслова от 14 сентября 1942 года: «Секретарь крайкома ВКП(б) тов. Суслов и председатель исполкома крайсовета тов. Шадрин всё время продолжают оставаться в гор. Кизляре».
Из Кизляра Суслов пытался координировать действия партизан в горах Карачая и Черкесии и в степях Ставрополья. Он создал краевой штаб партизанского движения, назначив своими заместителями секретарей Орджоникидзевского крайкома партии Владимира Воронцова и Михаила Золотухина. Но что мог этот штаб? Первое время он существовал в основном на бумаге. Связь со многими партизанскими отрядами и группами отсутствовала. Не было и должной координации их действий.
Позже целый ряд военных специалистов утверждал, что начальство какое-то время руководило партизанским движением неумело. Так, Иконхалкско-Кувинский отряд был очень скоро разгромлен во многом из-за амбиций секретаря Карачаевского обкома М. Романчука и командира отряда А. Кислякова. Другой секретарь Карачаевского обкома, Г. Воробьёв, не мог найти общий язык с эмиссаром Суслова Иваном Храмковым. Для Романчука и Воробьёва всё закончилось плачевно. Они оба погибли, не сумев организовать должного сопротивления немцам.
Суслов и сам потом признался, что некоторые партизанские отряды оказались, мягко говоря, не на высоте, «проявили неустойчивость, поддались панике, ушли от своих баз, переправившись на южный берег Терека, где были разоружены частями Красной армии и распущены».
Вскоре из докладов Суслова в Центр выяснилось, что партийные органы так и не сумели вовремя создать партизанские отряды в Пятигорске, Минводах, Ессентуках и в некоторых других курортных районах. Не всё в порядке оказалось и с теми отрядами, что наспех были сколочены в Зеленчуке и Черкесске. Командир одного из них – С. Лосев – поступил, по словам секретаря крайкома партии Ивана Храмкова, как шкурник, спасая свою жизнь. Другой – Пчентлешев – бежал от своих бойцов за перевал. Да что говорить о командирах районного уровня! А какой пример показал тот же Храмков?! При первой возможности он самовольно выехал за Каспий якобы проследить за обустройством семей эвакуированных партработников, да так и остался в безопасном месте до конца немецкой оккупации.
