Очевидно, справился Суслов с ними лишь отчасти. Да, он всерьёз укрепил руководящими кадрами центральные аппараты партийных и государственных органов Литвы. А за счёт кого? В основном за счёт русских работников, приглашённых в Вильнюс из Москвы и центральных регионов России. При нём доля русских в отделах республиканского ЦК и правительства составила свыше 30 %. Но в каких условиях оказались русские назначенцы? Для подавляющего большинства литовцев они так и остались чужаками. Не то что местное население, даже управленцы из числа литовцев контактировали с ними вынужденно. Приезжие назначенцы пытались перевести всё общение в аппарате и делопроизводство на русский язык, однако в своём кругу функционеры-литовцы продолжали говорить только по-литовски, а эмиссары Центра изучать новый для себя язык даже не пытались.
Добавлю, что на низовом уровне почти на всех руководящих должностях закрепились в основном одни литовцы. Русским кадрам в волостях делать было, как правило, нечего.
В борьбе же с национализмом Суслов и вовсе потерпел поражение. Он хоть и перестал выпирать из всех щелей (сказались массовые аресты и высылка недовольных советской властью в Сибирь), но искоренить его не удалось – национализм просто загнали вглубь. Большинство местного населения продолжало сочувствовать, а то и всячески помогать «лесным братьям». Как докладывали Суслову, учителя сельских школ убеждали учеников, что презирать оставшихся в лесах вооружённых людей не следовало. Они утверждали: «Это просто можно сказать «смелые люди», которым не нравятся законы СССР, они уходят в леса и самоотверженно сражаются»[115].
Что это означало? А то, что Москва явно проигрывала битву за души юного поколения литовцев, а значит, и битву за будущее.
К тому же многие литовские семьи продолжали разными способами поддерживать связи с эмигрировавшими на Запад и в Америку родственниками, которые не скрывали антисоветских убеждений.
Идеологически перековать за два года большинство литовцев оказалось, конечно же, нереально. Даже литовские элиты, выдвинувшиеся в руководство республики, продолжали всё это время держать «фигу в кармане». Москва не могла быть на сто процентов уверена даже в Палецкисе, который в послевоенной Литве занимал пост председателя Президиума Верховного совета. А что говорить о крестьянских массах, находившихся под сильным влиянием католичества?! Совесть литовской нации – писатели – те вообще вели себя вызывающе и не сильно скрывали свою неприязнь к советской власти.
И только в экономике Литвы Суслов добился некоего перелома. Он помог дать крестьянским хозяйствам землю. При нём началась отстройка сильно разрушенной немцами Клайпеды. Там удалось наладить портовое хозяйство. Серьёзно расширилась в республике железнодорожная сеть, получившая во многом благодаря московскому эмиссару новые участки дороги и дополнительно более ста пассажирских вагонов. Следует подчеркнуть, что практически вся промышленность, а также энергетическая и транспортная инфраструктура создавались в послевоенной Литве исключительно за счёт средств и ресурсов Центра, выбитых как раз Сусловым.
Некоторое представление об итогах полуторагодовалой работы Суслова в Литве дает беседа с литературоведом Александром Ушаковым, чей отец, как и Суслов, попал туда в числе назначенцев.
«Мне спустя годы показалось, что отношение Суслова к Литве было неоднозначное. Тогда в Литве существовало несколько крупных национальных общин: прежде всего литовская, польская, еврейская… Суслов, имея реальную власть, дал возможность многим полякам перебраться после войны из Литвы в Польшу. При нём часть евреев без каких-либо дополнительных требований и издевательств смогли переехать в создававшееся тогда на Ближнем Востоке новое государство Израиль. Литовские элиты все эти процессы, как я понимаю, одобрили. И к этой части деятельности Суслова они больших претензий не имели.
В то же время в Литве было немало литовцев, которые неприязненно отнеслись к советской власти. Кто-то ушёл в подполье, кто-то – к лесным братьям, кто-то затаился. Понять, кто с кем, не всегда было возможно. Я ещё застал то время, когда на всех собраниях с яркими обличениями националистов выступал один литовец, занимавший пост, кажется, секретаря парткома Вильнюсского университета. А потом выяснилось, что этот человек покрывал лесных братьев. Как говорили, спецслужбы не всегда могли распознать, какие литовцы были лояльны советской власти, а какие ненавидели Москву. Так вот, Суслов, который нёс персональную ответственность перед Центром, в какой-то момент распорядился провести в республике масштабную общевойсковую операцию и прочистил все лесные уголки на предмет выявления и обезоруживания лесных братьев. По одной из версий, именно после этого Сталин распорядился перевести Суслова из Вильнюса в Москву.
–
