Слышал Ардов от Ефимова и другую историю, будто жена Снечкуса – еврейка по национальности – после войны приторговывала в Вильнюсе иностранными товарами, которые она получала по почте от проживавших в Америке своих богатых родственников.
Насколько правдивы были рассказы Ефимова? Где отложились его рапорты о поведении жён первых руководителей Литвы? Или никаких разговоров не существовало, а генерал просто спустя годы за что-то мстил и Снечкусу, и Суслову?
Дав указания наркому внутренних дел республики, Суслов занялся подготовкой к пленуму ЦК Компартии Литвы. Там-то и выяснилось, что руководители целого ряда уездов всячески уклонялись от борьбы с националистическим подпольем. Одними руководил страх. Они боялись получить пулю от земляков. Другие полагали, что выявление и истребление подполья – это задачи не партаппарата, а чекистов. По факту в большинстве уездов получалось так: днём вроде бы всем заправляли местные власти, а по вечерам и ночам вовсю хозяйничали «лесные братья». Суслов убеждал участников республиканского пленума ЦК:
«Необходимо глубоко понять, что бандитизм нельзя искоренить и буржуазно-националистическое подполье нельзя успешно разоблачить одними чекистско-войсковыми мероприятиями, не поднимая на борьбу с ним широкие массы, не бросая на это дело всех наших партийных и советских сил. В решении Центрального Комитета ВКП(б) отмечено, что «основная ошибка ЦК и укомов КП(б) Литвы состоит в том, что они не сумели поднять трудящихся на борьбу против враждебного народу буржуазно-националистических банд. Административные мероприятия в отношении литовско-немецких националистов не подкрепляются широкой политической работой по разоблачению враждебной литовскому народу деятельности националистических банд, их зверств и насилий над населением.
В целях разоблачения буржуазно-националистических элементов и поднятия ярости масс к врагам, не были организованы публичные процессы над соучастниками немецких злодеяний, главарями и активными участниками буржуазно-националистических банд. Не была использована в этих целях, в достаточной мере, республиканская и уездная печать.
ЦК и укомы КП(б) Литвы не приняли мер к укреплению истребительных батальонов, к вовлечению в них всего партийно-советского актива в особенности в волостях и апилинках, к расширению истребительных батальонов за счёт новосёлов, получивших землю от советской власти и других передовых крестьян»[113].
Суслов потребовал, чтобы первый и второй секретари укома и начальники НКВД и НКГБ ежедневно или по крайней мере через день собирались для краткого обсуждения политического положения в уезде и принятия оперативных мер по борьбе с бандитизмом.
Верил ли Суслов в то, что после этого руководители всех литовских уездов немедленно пойдут истреблять «лесных братьев»? Конечно же, нет. Он понимал, что людей в преимуществах новой власти могло убедить совсем другое. Нужны были конкретные дела, которые помогли бы литовским крестьянам крепко встать на ноги. Именно поэтому Суслов, как только отбарабанил обязательные ритуальные вещи о классовой борьбе и ненависти (а иначе б его самого тут же упрекнули бы в примиренчестве к «лесным братьям»), сразу вернулся к вопросу о земельной реформе. Конкретно он предлагал:
«а) закончить изъятие земли и конфискацию скота, с/х машин, построек в хозяйствах, члены семей которых участвуют в буржуазно-националистических бандах;
б) изъять у всех кулацких хозяйств излишки земли, рабочего скота, построек и инвентаря и провести обязательный закуп коров в соответствии с законом о земле;
в) вернуть земли, незаконно переданные кулацким хозяйствам или самовольно ими захваченные, безземельным и малоземельным крестьянам, если эти земли были кулаками засеяны, то вернуть их со всем урожаем;
г) выполнить полностью постановление Совнаркома Литовской ССР и ЦК КП(б) Литвы от 22 декабря 1944 года об уменьшении размера земельной площади до 5 гектаров в кулацких хозяйствах, владельцы или члены семьи которых активно поддерживали немецких захватчиков в период оккупации и не привлечены за свои действия к уголовной ответственности»[114].
Ну и самое важное: пленум никаких оргвыводов не сделал. Это означало одно: Москва, несмотря ни на что, продолжала доверять и Снечкусу, и Суслову.
Итак, чего же Суслов добился в Литве за полтора года? Выполнил ли он за столь короткий срок задачи, ради которых поздней осенью 1944 года в Вильнюсе создавалось Бюро ЦК ВКП(б)?
