Нам представляется, что при создавшейся обстановке нужна действенная критика работы партийных и советских руководителей и решительное искоренение безобразий. Между тем выступления тов. СУСЛОВА на пленумах ЦК и различных совещаниях носят больше наставительный характер. К этим наставлениям и речам местные руководители так уже привыкли, что не обращают на них внимания и выводов для себя не делают. Никто из них никогда не возражает против предлагаемых тов. СУСЛОВЫМ решений, однако никто их и не выполняет, так как должного контроля за их выполнением с его стороны нет.
<…> хочу сказать, что лично тов. СУСЛОВ работает мало. Со времени организации бюро ЦК ВКП(б) около половины времени он провёл в Москве, в несколько уездов выезжал два раза по 1–2 дня, днём в рабочее время можно часто застать его за чтением художественной литературы, вечерами (за исключением редких случаев, когда нет съездов или совещаний) на службе бывает редко».
Берия это донесение немедленно переправил Сталину. Дальше делом занялось оргбюро ЦК ВКП(б), и 15 августа 1945 года ЦК принял постановление «О недостатках и ошибках в партийно-политической работе партийной организации Литовской ССР». Все понимали, что Кремль остался недоволен не только Снечкусом. Судя по всему, встал вопрос, а чем занимался наместник Москвы в Литве Суслов.
Вернувшись после заседания Оргбюро в Вильнюс, Суслов срочно собрал совещание. На этот раз, заслушав сообщение наркома внутренних дел республики Барташунаса, пошли на решительные меры:
«1. Для лучшего осуществления оперативного руководства по борьбе с бандитизмом считать необходимым проводить совещания в составе т. Суслова, Снечкуса, Ткаченко и наркомов В.Д. (внутренних дел. –
2. Кроме представляемых пятидневных справок о бандпроявлениях и проведённых операциях т. Барташунас должен обеспечить представление в Бюро ЦК ВКП(б) по Литве и ЦК КП(б) Литвы ежедневных оперативных сводок.
3. Необходимо по каждому уезду разработать план ликвидации буржуазно-националистических банд и, в первую очередь, такие планы разработать по Алитусскому и Тракайскому уездам, которые и представить на рассмотрение Бюро ЦК КП(б) Литвы.
4. Поручить т. Барташунас выяснить и доложить на очередном совещании о количестве имеющегося оружия, могущего быть использованным для вооружения советско-партийного актива апилинок, волостей и бойцов истребительных батальонов.
5. В ближайшие дни провести в районах, наиболее поражённых бандитизмом, несколько открытых судебных процессов над участниками буржуазно-националистических банд и осветить их в уездной и республиканской печати»[111].
Здесь что стоило бы отметить? Как только стало известно о принятии в ЦК ВКП(б) постановления о положении дел в Литве, аппаратчики разных мастей тут же стали гадать, ожидать ли кадровых перемен и кто окажется в роли жертвы. Одни не исключали скорого падения Снечкуса, а другие предсказывали близкую отставку Суслова.
Понятно, что в той ситуации спецслужбы существенно усилили, скажем так, надзор над обоими. Косвенно это подтвердил в своих мемуарах священник Михаил Ардов, которого в 50‐х годах прошлого века судьба свела с генералом госбезопасности Ефимовым. До войны тот был советским резидентом в Риге, а потом стал наркомом в Советской Латвии. Уже после Победы Кремль направил генерала в Литву. «И вот, рассказывал нам Ефимов, как-то среди ночи у него дома зазвонил телефон. Звонили из каунасского отдела госбезопасности. Голос в трубке сказал:
– Товарищ министр, мы вас просим немедленно приехать к нам в Каунас.
– А что там у вас случилось? – спросил сонный генерал.
– Задержаны две спекулянтки, которые торгуют сахаром.
– Вы что – с ума сошли?! – возмутился Ефимов. – У вас там милиции нет?
– Мы всё понимаем, – отвечали ему, – и тем не менее мы очень просим вас приехать…
Тут генерал сообразил, что в Каунасе у него сидят не круглые идиоты, а потому ехать придётся.
Он сел в свой «мерседес» и к утру прибыл в Каунас.
Там его ждал сюрприз. В местном ГБ сидели две дамы – жена и свояченица М.А. Суслова. Задержали их за то, что они, разъезжая в персональном сусловском вагоне, выменивали на сахар предметы антиквариата. (Можно себе вообразить, что можно было выменять в послевоенной Литве на мешок сахарного песку.)
Ефимов усадил обеих узниц в свою машину и поехал обратно в Вильнюс. К этому часу уже открылись учреждения, и генерал ввёл их прямо в кабинет к Суслову.
– Михаил Андреевич, – сказал он, – примите ваших дам. Но я прошу вас впредь ограничить их активность. Вы сами знаете, какая сейчас обстановка в республике…
Суслов пилюлю проглотил, но, как писал Зощенко, «затаил в душе некоторое хамство»[112].
