К слову, литератор Александр Байгушев в 2006 году в своей книге «Русский орден внутри КПСС» утверждал, что на усилении роли Суслова настоял член Политбюро Берия. Но это была неправда. Берия не забыл записку Суслова, направленную в 1942 году в Москву, с обвинениями органов НКВД и его тогдашнего заместителя Кобулова и только выжидал удобного случая, чтобы отомстить. Он не смог помешать передаче Суслову части функций умершего Жданова, но предотвратил избрание Суслова в Политбюро. А что это значило? Суслов не получил права на равных говорить ни с Маленковым, ни с Берией, ни с Молотовым.
После смерти Жданова Суслов вернулся к разработке новой структуры отдела внешних сношений ЦК. Надо было подготовить новое положение об отделе и определиться с кадрами – от кого избавиться и кого взять на имевшиеся вакансии и взамен проштрафившихся. Тут ему существенно помог Борис Пономарёв, занимавшийся международными делами ещё с коминтерновских времён.
Пономарёв прописал в проекте положения в качестве основных задач отдела улучшение связей с компартиями зарубежных стран, изучение руководящих кадров компартий и политических деятелей зарубежных стран, оказание помощи братским компартиям по созданию материально-технической базы для нелегальной партийной работы (типографии, радио, документы) и тщательное всестороннее изучение командируемых за границу лиц и подбор кадров по внешним сношениям[178].
Сложнее оказалось с кадрами. Кто-то рекомендовал Суслову закрепить румынское направление за бывшим офицером-пограничником Владимиром Лесаковым. Ещё весной 1948 года на него поступил компромат. Обнаружилось, что жена Лесакова происходила из семьи кулаков, а её отец был спецпереселенцем. Пономарёв предложил подыскать Лесакову замену. Но Суслов внял совету другого своего заместителя, Баранова, и дал команду не трогать этого сотрудника.
Потом возникли проблемы с завсектором Америки Борисом Вронским. Тот во время отпуска в Гаграх завязал курортный роман с дамой, которую чекисты заподозрили в шпионаже на американцев. Суслов и этого сотрудника в обиду не дал.
С другой стороны, образовались вакансии по итальянскому направлению. И тут вновь очень выручил Пономарёв. Он вспомнил про юриста Дмитрия Шевлягина, который вёл итальянскую тему ещё до войны в Наркомате внешней торговли, а после Победы занимался итальянскими военнопленными в институте № 99. Суслов оценил этот выбор. К слову, позднее Шевлягин стал многолетним неоценимым специалистом в цэковском окружении Суслова.
Все новые документы об отделе внешних сношений ЦК утверждал Маленков. После смерти Жданова он стал, по сути, вторым в партии человеком.
Сталин после похорон Жданова начал сильно сдавать и засобирался в длительный отпуск. В его отсутствие между другими членами Политбюро резко обострилась подковёрная борьба. Сразу появилось немало желающих стать преемником вождя. Кто-то в качестве трамплина для своего выдвижения попытался использовать начавшуюся в 1949 году кампанию по борьбе с космополитами.
Среди историков до сих пор нет единого мнения в вопросах о том, что спровоцировало эту кампанию, кто её возглавил в Кремле и кто был главным исполнителем.
На основании множества хранящихся в РГАСПИ, РГАНИ и РГАЛИ за 1948–1950 годы документов можно сделать вывод, что во многом данную кампанию спровоцировало острое столкновение разных группировок в Союзе советских писателей.
Напомним: к концу 1947 – началу 1948 года в этой творческой организации сформировались две мощные силы. За одной стоял Константин Симонов. Он замкнул на себя часть аппарата Союза писателей и целый ряд критиков, которые пытались определять литературную политику в большинстве печатных изданий, специализировавшихся на вопросах культуры и искусства. В аппарате Агитпропа ЦК эту группу поддерживал сектор искусств, которым руководил Борис Рюриков.
Лидерами другой силы были Анатолий Софронов и Николай Грибачёв. Правда, опыта участия в интригах они имели поменьше. И в литературной печати поддержки у них оказалось не вполне достаточно.
Генеральный секретарь Союза советских писателей Александр Фадеев до поры до времени находился как бы над схваткой. Но постоянно держать всё под своим контролем он из-за частых загулов не мог. Этим в конце 1948 года и воспользовались сторонники Симонова. Заручившись поддержкой в секторе искусств ЦК, они, пустив в ход слухи, объявили крестовый поход против Софронова и Грибачёва, в реальности метя в самого Фадеева. Цель этой группы была очевидна: посадить в кресло генсека Союза писателей Симонова.
