Олежка называл Александру ангелом, и они часами целовались на берегу моря. Она парила в невесомости, выдох напоминал стон блаженства. Его руки едва касались её тела, и она чувствовал в них дрожь, которая сливалась с её волнением. Ласково по гальке шуршало море набегавшими мелкими волнами. Потом они долго плавали, держась друг за друга, не отрывая губ в долгом поцелуе. Она и раньше целовалась, но не с такой страстью, готовая идти до конца. Казалось, вот она первая настоящая любовь. К счастью, Олег не воспользовался её наивной влюблённостью. Когда через какое-то время он приехал в Ленинград, Александра его не узнала. Олег совершенно не вписывался в её жизнь. Там, под южными звёздами, всё было серьёзно и навсегда, и простой провинциальный мальчишка казался необыкновенным, не таким, как все. Это был первый урок, который Саша усвоила на всю жизнь.
Семён скинул футболку.
– Сашка, давай дуй в воду. Парное молоко! Обожаю купаться ночью!
Он нырял, надолго оставался под водой, затем неожиданно появлялся совсем рядом, улыбаясь. Иногда ей становилось страшно.
– Не пугай меня, Сём… Ну что ты как ребёнок!
Потом они сидели на берегу. Саша курила, завернувшись в полотенце, мокрые волосы падали ей на плечи.
«Хорошенькая! Почему мне всегда нравились длинные? Не красавица совсем, но какая-то другая…» – Семёну захотелось дотронуться до неё, и он едва сдержался.
– Всё, поехали! По-моему, нас потеряли, будут выговаривать!
Маргарита пребывала не в духе: «Вот стерва! Явно положила глаз на Сёму… Глазища свои бесстыжие отводит!» Она с трудом сдерживалась, чтобы не подколоть Сашу при всех: «Валька! Чистый идиот! Взял бы и всыпал ей, чтобы неповадно было».
Оставшиеся дни прошли незаметно и относительно спокойно. Маргарита кое-как справилась со своими страстями и изображала показное равнодушие. «Скорее бы свалила! Одна нервотрёпка! Нет, не пойдёт Семён на такое, какие бы Сашка кульбиты ни исполняла! Баб, что ли, мало? Господи, ну как она меня раздражает: ни рожи, ни кожи, выпендрёж один!»
Генрих Давыдович просёк сразу – нравится Семёну Александра, и не просто, а очень и много: «Надо поговорить с сыном, что себе удумал!» Один Валя ничего не видел и был абсолютно счастлив в кругу самых близких людей.
Саша с Семёном, не договариваясь, демонстрировали холодность, что со стороны выглядело несколько комично; правда, понимали это только они и Лизка. Та заваливалась каждый день со всем своим выводком, шумная и большая.
Из худенькой девчонки она давно уже превратилась в пышную даму, но ничуть не комплексовала – её сожитель любил округлые формы и грозился потерять интерес, коли похудеет. Свои излишние килограммы Елизавета компенсировала дорогими кричащими нарядами, которыми она всячески пыталась обозначить принадлежность к миру богатых. Обросла кучей знакомств на побережье, как правило, среди провинциальных «новых русских» или таких же, как она, женщин, сосланных на юг Франции, куда подальше от основной семьи, чтобы глаза не мозолили и детей на солнце растили. Хотя случалось, старшая жена жила через виллу и ни о чём не догадывалась.
– А что с Семёном? Что не поделили? Колись давай, тихушница. Чую, что-то здесь не так!
Саша молчала, что делало Лизкины подозрения небезосновательными: «Значит, что-то происходит!»
Сёма поехал провожать Александру с Валентином в аэропорт. Выбрал секунду, тихо сказал куда-то в сторону, будто и не Сашке вовсе:
– Приезжай в Москву, хоть на два часа, в любое время. Я буду ждать!
Стоял, пока они не скрылись за паспортным контролем. Саша хотела обернуться, но не смогла, не хватило духу. Валька махал рукой, пытался показать, как здорово с отдыхом получилось. Семён изображал что-то похожее на улыбку, думая, какая он тварь.
Но совесть не мучила, он всё уже решил для себя, да и за Александру. Друга не жалел – сочувствовал, не чужой. Его обуяла маниакальная решимость добиться Сашу любой ценой. Она ему нужна, он это отчётливо почувствовал в Каннах. Не задаваясь вопросом, что это – банальная страсть, прихоть или то неповторимое чувство любви, которое он ещё никогда не испытывал, Семён жил Сашей и надеялся на скорую встречу, когда всё наконец разрешится. Разрывало от воспоминаний, он ловил в воздухе фантомный запах её тела, представлял, какая она на вкус. В его влечении присутствовало нечто магическое, не поддающееся осмыслению. Предательство друга отходило на второй план. Он не собирался отказываться от Саши и понимал, что и она внутренне готова переступить черту.