Через отель заказал корзину ландышей, Саша говорила об этом Вальке в первый день их знакомства. Тот спросил: «Чем удивить?» «Хочу ландышей, – сказала Александра, – как в сказке “Двенадцать месяцев”, только не подснежников, а ландышей». Валентин пропустил мимо ушей и прислал 501 розу, тем более ландыши уже отцвели.
В отеле Семёна знал каждый, и он с лёгкостью получил ключ от номера Александры.
Она крепко спала, уткнувшись в подушку. Он бережно снял её крошечные ботинки. «Интересно, она что, покупает их в детском отделе?» Тихо лёг рядом, разглядывал. Саша даже во сне смешно морщила нос. Стало невыносимо легко и захотелось спать, просто спать рядом.
Александра проснулась среди ночи, не понимая, где она и который час. Рядом спал Сёма, он явно замёрз, но под одеяло не залез, боялся разбудить. На столике напротив стояла корзинка с ландышами. Под мягким светом настольной лампы весенние цветы казались неправдоподобными – даже потрогала, сомневаясь в их реальности. «Живые и пахнут! Так пахли мамины любимые духи “Диор”», – она помнила этот запах с детства, жаль, что мода на них прошла и их больше не купить. А Семён нашёл бы, из-под земли достал, в этом Александра не сомневалась.
О Семёне ходили легенды. Он был не просто завидным женихом, он был сокровищем, правда, продержаться долго не удавалось никому, кроме Маргариты (и то на правах матери его детей), да он и не давал никаких гарантий никому. А вот радовать и баловать любил. Делал он это преимущественно для себя, нравилось быть незабываемым, хотя и женская благодарность трогала. Мог снять красотку и на следующий день улететь с ней в Париж, показать все прелести жизни. У девок сносило крышу, они ждали продолжения, которого, как правило, не случалось. Бабы страдали, расценивая встречу с Сёмкой как потерянный шанс в жизни.
Приятели и партнёры шутили:
– При твоей внешности и положении и так любая даст, зачем бабки палить?
Но в душе завидовали.
Семён, не стесняясь, называл их лохами чилийскими и ржал при этом. Почему чилийскими – сам не знал, где-то услышал, понравилось!
Сашу этими понтами не удивишь, легко как-то ко всему относилась. Валька богател, она не менялась. Семён всегда удивлялся: ходит вечно в джинсиках, ботиночки, как у школьницы, – странно при таких деньгах! Как-то увидел её на тусовке – в платье, цацках, на каблуках, чуть язык не проглотил: красивая, но не Сашка!
Александра тихо подошла к спящему Семёну. Он проснулся, пытаясь открыть глаза, улыбался и тянул к ней руки.
– Привет, Саша-а-а-а-а!
Она никогда не замечала, он чуть-чуть не выговаривал звук «ш». Она и сама грешила этим в детстве и долго посещала логопеда. Из двух шипящих «ж» и «ш» особенно не давалась «ш». Приходилось перед каждым словом с этой буквой делать небольшую паузу, чтобы вспомнить артикуляцию. Правда, это не всегда получалось и звук «ш» всё равно звучал слишком мягко. В начальной школе мальчик, сосед по парте Лёша, признался ей в любви, и сказал, что полюбил он её за то, как красиво она произносила его имя. Тогда Саша обиделась, думая, что Алексей подсмеивается над ней, сейчас бы поняла.
Семён гладил Сашу по голове, как маленькую, едва касаясь губами её волос, нежно прижимая к себе.
– Хочешь, закажу завтрак, а потом ещё поспим? Скажи, милая, что ты хочешь?
Никто и никогда не называл её «милая», она не понимала, хорошо это или плохо, но очень понравилось.
Она повторила вслух:
– Милая!..
Сашкины глаза загорелись.
– Да, давай закажем завтрак!
Это не просто завтрак посреди ночи, это действо, когда два спятивших друг от друга человека совершают некий обряд, таинство…
Александра схватила заморский персик и впилась в него зубами.
– Сань, а тебе никто не говорил, что ты чавкаешь?
– Ну, это когда я ем что-то сочное… Это нормально, мне так вкуснее, – сказала Саша и ничуть не смутилась.
Ему стало смешно от того, как Саша любит всё обосновывать, он давно это приметил.
– Ещё ты сопишь во сне, – не унимался Сёмка.
Они сидели напротив друг друга в белых махровых халатах, она морщила нос, он смеялся на весь номер. Потом опять заснули. Он попросил её отвернуться, обнял сзади, уткнулся в мягкие волосы. Им было непривычно находиться так близко, никто не желал торопиться, то, что происходило сейчас между ними, было важнее всего, и хотелось продлить это как можно дольше. Они спали и не спали вовсе. Саша всё время поворачивалась, утыкалась в грудь Семёну, ворочалась и опять отворачивалась, придвигаясь к нему как можно ближе. Он целовал её в плечо, обнимал покрепче и снова куда-то проваливался, то ли в сон, то ли в дремоту. Это была особенная ночь, не похожая ни на одну ночь в их жизни. В ней присутствовало столько неподдельной нежности и неги, что они непроизвольно улыбались и боялись упустить хоть одну секунду невероятного действа, а по сути, простого сна двух влюблённых людей, которые наконец-то обрели друг друга.
Семёна разбудил ранний звонок, звонил Валентин.
– Сём, тут возникли кое-какие проблемы с руководством края, срочно вылетаю в Москву, надо решать… Буду к обеду, жди!
Часы показывали девять утра.