«Ничего не сказала, что на острова собирается! Бежит от себя, от меня… Глупая!» – Семёну захотелось взять Сашу за плечи и трясти, пока не придёт в себя; жаль, не рядом!
Злость охватила его с такой силой, что он долго не мог успокоиться, порывался отменить поездку. Ну что он скажет дома – все готовятся, ждут. Никто не виноват, одна Александра, не дождалась его и уехала. «Поступила в своём духе, что тут удивительного! Эгоистка! Так я и сам такой!» От этой мысли ему стало легче, и он уже почти понимал Сашу и её поступок.
Маргарита бегала по дому счастливая, раздавая поручения прислуге. Семён едет! Она знала, что он любит на завтрак и на обед, она знала о нём всё! Накануне приехали родители Семёна. Дом оживал в ожидании хозяина.
– А как вы поженились, Генрих Давыдович?
– Ой, Маргоша, давно это было! Мы жили недалеко от Моховой. Любочка училась в музыкальном училище имени Мусоргского. Как-то шёл домой, увидел на остановке девушку худенькую с большим портфелем, он ей от отца достался. Такой мне она хорошенькой показалась. Остановился, подошёл. Предложил её до дома проводить. Она так покраснела, руками замахала. Очень стеснительной была, всё косичку свою длинную теребила и чёлочку, выбившуюся из-под беретика. Одета скромно, если не бедненько, но опрятно. Я, недолго думая, прыгнул за ней в подошедший троллейбус, пристроился рядом и начал ей байки всякие рассказывать, пока она не освоилась и не начала смеяться. Влюблён был сильно, вопреки воли родителей женился.
Любовь, хоть и еврейка, расположения в его семье не нашла: воспитывалась бабушкой, жили они бедно, в коммунальной квартире, в маленькой комнатке с кухней на десять столов.
Генрих переехал к Любе. Неудобно ему было среди чужих людей толкаться. Не все соседи благосклонно приняли его переезд. К евреям тогда отношение своеобразное было, особенно среди простых людей. Чуть что, во всём они виноваты. Генрих однажды не выдержал и соседу чуть в морду не дал за слова оскорбительные. Хорошо, бабушка остановила. Сосед силу почувствовал и зауважал нового жильца, не побежал жаловаться, что без прописки человек посторонний живёт, хоть и грозился всё время.
Свадьбу сыграли скромную. На платье денег не было, а фату справили – кусок тюля, да бабушка из атласной ленты розы на веночке сделала. Столько выстрадал Генрих, стоя в очереди в ванную, но твёрдо знал: всё сделает для Любочки, жить достойно будет!
Часто вспоминали, как спали вдвоём на узком диванчике за перегородкой и ждали, пока послышится храп бабушки. Всё хорошо, только не дожила бабушка до светлых дней, когда Генрих Давыдович квартиру отдельную получил. Тяжело пережила Любовь смерть родного человека, через день на кладбище бегала и всё прощения просила у бабушки, что так тесно жили и, наверное, невмоготу ей было на скрипучей раскладушке спать. А уж какой форшмак бабушка готовила и куриный бульон с клёцками, такого сроду никто не приготовит.
– Господи, как же без платья белого, свадебного! У каждой женщины должно быть в жизни это волшебное платье, и у меня будет.
Марго была в этом уверена, с детства о нём мечтала! Рядом с домом, где она с мамой жила, располагался свадебный салон. Так она по часу у витрины стояла, манекены разглядывала. Особенно в душу запало платье, жемчугом расшитое. Тогда она себе клятву дала, что только в таком платье замуж выйдет. Не оставляла её эта мечта, уверенность жила, что однажды и у неё платье, расшитое жемчугом, появится. Специальный журнал выписывала со свадебными нарядами, многие платья нравились, но то из детства не получалось забыть.
Семён любил Питер, но жить в нём уже не мог, не хватало бешеного московского ритма, да и все деньги России стекались в Москву. Петербург гордо сносил вечный дефицит бюджета, старинные здания разрушались, дороги уродовали машины и обувь. Удивлялся: почему питерцы, уехавшие в Москву, зарабатывающие огромные деньги, не вкладываются в родной город. А чему тут удивляться, коли сам такой! Всё не до этого – вот ещё немного и ещё, тогда и горы сверну. По-доброму завидовал Вальке, которому всегда дело было до своих родных мест, и Питеру перепадало, не одну детскую спортивную площадку в городе построил. Семён предлагал поучаствовать, Валентин отказывался и призывал его самого подумать, что для города сделать. Так всё и повисало в воздухе до новых времён.
Городская квартира пустовала – Марго с детьми жила в загородном доме, и он прямиком мчался по Приморскому шоссе в сосновый рай. Из Москвы трудно выбраться – встреча за встречей, но Семён всё отложил, невыносимо хотел видеть Сашку, а она уехала!