Саша протянула руку – на ладони лежали розовые мягкие пинетки.
– К сожалению, в операционную тебе с ними никак нельзя! Дай мне, я обещаю положить в карман халата, только никому не говори, иду на большое нарушение! – Он весело подмигнул. – А теперь ложись на кровать, сейчас придут санитары с каталкой – и поедем.
Саша вцепилась ему в руку.
– Прошу вас, только не на каталке! Позвольте мне дойти самой до операционной!
У неё тряслись руки, ей казалось, она не чувствует под собой ног.
Она повторяла и повторяла:
– Прошу вас! Прошу вас!..
Он растерялся, это было не просто нарушением, это было чёрт знает что, но уступил.
Они шли по светлому коридору, Сашка немного успокоилась. Вошли в огромный лифт, каталка пугала своим видом, но это было гораздо легче, чем видеть проплывающие лампы на потолке.
– Всё, Александра, дальше без каталки нельзя. Набери побольше воздуха и просто дыши, скоро всё закончится!
В операционной она разрыдалась, бил озноб, нарастала паника.
– Дайте мне скорее наркоз, а то я сейчас не выдержу и убегу от вас!
Саша с трудом открыла глаза, всё плыло, странная тишина, не различала людей, стоящих рядом, не могла понять, где находится. Сознание возвращалось быстро, было нестерпимо больно. Разглядела знакомый силуэт, он становился отчётливее. Это был Валя! С трудом улыбнулась, почувствовала: кто-то пристально смотрит на неё. Повернула голову и увидела люльку, в ней лежали два маленьких ангела, один из них пристально смотрел на Сашку, она удивилась: «Откуда у младенца такой осознанный взгляд?»
– Валя, Валь!.. Скажи, ты счастлив? Скажи! Видишь… Это девочки? Красивые? Валя, мне так больно!
Доктор распорядился дать обезболивающее.
– Странно, препараты плохо действуют: видно, она была в серьёзной стрессовой ситуации перед операцией! Ну ничего, сейчас станет легче, и она опять уснёт.
Валентин осторожно взял её руку, она тихо засыпала.
– Хотите подержать девочек? Правда, чудо? Я каждый раз не могу равнодушно смотреть на этих крох!
Доктор по очереди дал Валентину подержать дочек – его продолжение, гордость, смысл всей жизни.
– Вот эту назову Алевтиной… Как похожа на маму!
Не понимал: всё это происходит наяву или только снится, так долго мечтал, и вот – раз, и произошло. Он отец. Ему хотелось выскочить на улицу и кричать, обнять каждого прохожего и поделиться своей радостью. «Господи! Ну надо же! Ничего себе! Молодец, Сашка! Как жаль, мама не дождалась, как же рано ушла!..»
Он не находил себе места. Не мог ни стоять, ни сидеть: «Надо срочно успокоиться, иначе лопну от счастья!»
Валентин зашёл в первую попавшуюся забегаловку, заказал цезарь и большую кружку пива. Клонило в сон – он выдохся.
В кармане трещал телефон, он совсем забыл включить звук – звонила Ольга.
– Извини, наверное, ты занят?.. Я звонила тебе несколько раз…
Он даже через океан почувствовал волнение в её голосе. Ольга, как всегда, старалась держать себя в руках. Лучше бы она злилась, выясняла отношения, называла негодяем! Но она была предельно вежлива.
– Поздравь, я стал отцом…
– Поздравляю…
Он ждал, когда она ответит что-то резкое, пошлёт его куда подальше – ему нечего было сказать ей, он не знал, что будет дальше.
– Извини, у нас не получится сейчас разговор, – сказала она. – Пока, целую тебя…
Ольге стало холодно, она закуталась в тёплый махровый халат и легла под одеяло. Теплее не становилось. «Зачем я позвонила! Если бы он захотел, позвонил бы сам! Что я наделала!»
Вошла мама.
– Олюш, ты что, заболела? На тебе лица нет, давай-ка температуру измерим.
– Мам, да не заболела я! – Ольга разревелась.
– Да что с тобой последнее время? Зачем так изводить себя? Это ты из-за Валентина этого? Оль, ну ты пойми… Что это за отношения такие, если ты всё время места себе не находишь! Зачем такая любовь нужна?
– Нужна, мам! Именно такая мне нужна, и он нужен! Мам, а если он больше не вернётся, мам?
– Значит, поплачешь, переболеешь и дальше пойдёшь.
Ей было обидно и жаль Оленьку, руки немели. «Ну что же она такая несчастливая у меня, один сюрприз преподнёс, теперь от другого муки принимает!»
Александре трудно давались первые шаги, резкая боль мешала выпрямиться. Ей казалось, она скована колючей проволокой, но вставала и упрямо ходила.
Подолгу разглядывала дочек, нежно перебирая их растопыренные пальчики, осознавая огромную ответственность, которая вдруг навалилась на неё и к которой она только-только начинала привыкать.
«Как странно. Я у родителей одна, Семён был единственным сыном. И Валентин был один у Алевтины. А судьба подарила мне и Вале близняшек, как и Семёну. Есть ли в этом какой-то потаённый смысл или простое совпадение? Все твердят, что случайностей не бывает… Но как это объяснить? Со мной всё ясно, при ЭКО подобное сплошь и рядом. А Семён сам говорил, что в их роду такого не случалось. Может, по линии Маргариты? Что сейчас гадать!»
Валентин каждый день приезжал в клинику и торчал там полдня, не отрываясь от малышек. Ему непременно хотелось брать их на руки и, бережно прижимая, бродить по палате. Сашка убеждала: это не лучшая идея, потом с рук не слезут, но он только улыбался.