Более года я выступала в роли мучительницы этих несчастных девушек, некоторые из которых были еще несовершеннолетними. К этому времени они уже не считали меня своей – я была сообщницей эксплуататоров и, живя с ними, постоянно ощущала злобу и негодование, которые они питали ко мне.
Мои условия были лишь немногим лучше. Конечно, мне не приходилось заниматься проституцией, хотя работа, которую меня заставляли делать, была для меня столь же отвратительной. В отличие от них, я жила в отдельной комнате и могла свободно выходить из квартиры, но чувствовала себя пугающе одинокой, лишенной того комфорта, который девушки находили в солидарности друг с другом. Еда стала моим единственным утешением, и в итоге я бесконтрольно набирала вес. День за днем, стоя перед зеркалом, я видела, как исчезает моя красота.
Я постоянно возносила молитвы Мами Вата перед импровизированным алтарем, который установила в своей комнате, приносила ей дары и жертвы, умоляя ее прийти мне на помощь. Но богиня с презрением отвергала мои мольбы.
Я со страхом думала, что знаю причину: я использовала ритуал от ее имени, чтобы подчинить себе этих девушек. Она предлагала свободу как дар, а я вместо этого поработила их обманом. Того факта, что я не знала, что сама была обманута, было недостаточно, чтобы оправдать меня. Я не заслужила ее благосклонности.
Кому-то было лучше, кому-то хуже, но в определенный момент девушки смирились и приспособились к ситуации. Кроме того, сами семьи в своих письмах подбадривали их. Все, что их волновало, это то, что они посылали деньги домой, а как они их зарабатывали, было второстепенно.
Для всех, кроме одной. Каждый вечер уговорить Персик – единственную из нас христианку – выйти на панель было подвигом. Мне приходилось несколько раз напоминать ей, что будет с ней и ее родственниками, если она нарушит свое обещание перед Мами Вата. Но Персик все равно не брала достаточно клиентов и зарабатывала меньше других, на что мне указывали наши хозяева.
В конце концов они решили преподать ей урок – заперли ее в комнате и приходили каждый день, чтобы избивать и насиловать ее. Мучительные крики девушки раздавались часами. Это было невыносимо. Я не могла смириться с мыслью, что тоже могу стать соучастницей этого. Перед тем как они вернулись в третий раз, я помогла ей сбежать. Мне надо было последовать за ней, я прекрасно это понимала, но в тот момент мне не хотелось бросать других девушек на произвол судьбы.
