И, оскорбительно захохотав, вышел на улицу.XXIVТукция жила в богатом лупанаре, была сыта, одевалась со вкусом, и недостатка в посетителях у нее не было. Завсегдатаи дарили ей разные безделушки, золотые и серебряные вещицы, а случайные гости — деньги.Она ложилась спать утром, когда уходил последний гость, и спала до полудня, а остальное время проводила с обитательницами лупанара. В ярких прозрачных одеждах, с венками из цветов на головах, с миртовыми ветвями в руках, они просиживали долгие часы на балконе, заманивая прохожих. Дневной заработок шел целиком в их пользу, и девушки усердно и терпеливо копили динарии, чтобы когда-нибудь выкупиться на свободу.Однажды Тукция, обмахиваясь миртовой ветвью, устало наблюдала за улицей. Вечерело, и густые сумерки мягко ложились на землю. Шумная толпа текла бесконечно от Делийского моста, как выступившая из берегов река, и ее волны разбивались о будки торговцев, рассеиваясь в ближайших переулках.Вдруг Тукция встрепенулась: она увидела золотоволосого патриция, окруженного шутами и мимами.Он проходил мимо лупанара, о чем-то оживленно беседуя, но слов его нельзя было разобрать.Тукция махнула миртовой ветвью, пытаясь обратить на себя его внимание, но патриций не заметил ее знаке. Тогда она, переломив ветвь, бросила половину ее вниз. Патриций остановился, поднял голову и, вглядевшись в блудницу, весело воскликнул:— Кого вижу! Клянусь Венерой-Каллипиге, что это Тукция!
— Она самая, господин мой!
— Как живешь, моя птичка?
— Зайди — и увидишь.
— Хороший ответ! Но я занят и завтра уезжаю на войну…
— Уезжаешь?
Грусть послышалась в голосе Тукции. Патриций задумался и, отпустив своих спутников, вошел во двор, где у цистерны сидел молодой лено. Хозяин вскочил и подобострастно поклонился:— Какому счастью, ниспосланному богами, обязан твой раб такой великой чести? Неужели твой глаз заметил среди моих девушек достойную тебя? О, прошу тебя, милостивый господин, войди под эту бедную кровлю…
— Сколько платить? — грубо прервал патриций и, не дожидаясь ответа, бросил несколько динариев.
Лено ловко подхватил их и опять поклонился.— Я хочу иметь Тукцию.
— Твой выбор, о господин, поистине делает честь твоему вкусу! Тукция — лучшая девушка этого дома, и весь Рим знает ее…
— Довольно лгать и хитрить! Ты мне противен, на сквозь прогнивший сводник!
Лено побледнел: так с ним никто еще не говорил. Он молча побежал предупредить Тукцию, но она уже была в своей комнатке.Служанка румянила, белила и раздевала девушку. Были принесены прохладительные напитки, вино и вода для обмываний.— Ну, как живешь? — спросил Сулла, усаживаясь на
ложе.— Плохо, господин, я исстрадалась… Ты удивишься — ведь я сыта и одета. Не так ли? Но Венера, Юнона и все богини видят, что делается в моей душе…
— Чего же ты хочешь?
— Хочу выкупиться из неволи, а денег у меня нет!
— Выкупиться — это хорошо, ну а потом? — засмеялся он.
— Потом…
Она не знала, что сказать. Никогда не задумывалась, что будет делать, освободившись. 
