— О, напраздновались! Был бы повод, — неприязненно подумала Соня. Компания свернула к двери черного хода. Соня насторожилась, подошла к выходу, прислушалась. На лестнице было тихо. Подождав несколько минут, она уже отошла от двери, как вдруг раздался негромкий стук. Софья метнулась обратно. Она не знала, как поступить, Оноре не предупреждал ее о сегодняшних гостях. Стук повторился. Она осторожно приоткрыла дверь, выглянула на лестницу. На тесной площадке стояла та самая пьяная компания. Однако она ошиблась, нежданные гости были трезвы, но один из них находился в полубессознательном состоянии. В другом Софья узнала уже знакомого ей проводника. Молча она распахнула дверь и отступила с дороги. Мужчины внесли своего спутника и усадили прямо на пол, привалив к стене. Софья зажгла свечу. В ее свете увидела, что правый бок гостя испачкан кровью, а штанина просто пропиталась ею!
— Кипяченую воду, бинты, шнапс, простыню! Быстро! — скомандовал один из сопровождающих и наклонился над раненым, разрезая на нем одежду.
Соня побежала за аптечкой, вместо шнапса схватила бутылку с остатками коньяка, на ходу выхватила из комода первую попавшуюся простыню.
— Таз, воду… да не холодную! Подогрей. Так… Принеси что-нибудь под голову! Живее, живее давай… Это завяжи в узел, унесем с собой, — бросил к ногам хозяйки окровавленную одежду.
— Главное сейчас — кровотечение остановить, потом доктора приведем, пули вытащит… если получится.
— Там на лестнице кровь, надо замыть, а то следы прямо к вашей двери — подал голос знакомый проводник.
Софья ахнула. И как она об этом не подумала! Глянула, который час. Было около трех, дворник приходит в пять. Схватила ведро, тряпку. Проводник, взяв фонарик, вышел с ней на лестницу. У стены темнела лужица крови. Капли дорожкой тянулись по ступеням вниз. Засучив рукава и подоткнув юбку, как простая баба, русская графиня быстро замывала грязные ступеньки, полоща тряпку замерзшими руками и молясь про себя, чтобы никому из соседей не довелось в этот час выйти или войти через черный ход.
Вот и последняя ступенька. Соня выглянула во двор. Все еще шел снег, надежно укрывая следы ночных гостей.
Вскоре проводник привел мужчину с докторским саквояжем. Софье пришлось крепко держать раненого, пока врач обследовал раны и извлекал пулю. От запаха и вида крови ее мутило. Пострадавший, хлебнув порцию коньяка, стискивал зубы до скрежета и шепотом ругался на английском. Наконец пуля была извлечена, раны перебинтованы, сделан укол.
— Ну, что же… рана на плече неопасная, сквозное ранение, заживет — это вопрос времени. А вот нога… серьезно задета кость. Рана глубокая, как бы не загноилась. Лекарства оставлю, будете делать перевязки ежедневно. И полный покой, никаких попыток встать! Уколы делать умеете?
Софья отрицательно покачала головой.
— Придется найти вам помощницу на первое время. Потом сами справитесь.
Доктор собрал инструменты. За окном светало. Дворник, закончив уборку на черной лестнице, взялся чистить снег. Соня с тревогой наблюдала за ним в окно, не обнаружит ли он кровь в снегу. Наконец дворник ушел, следом покинули квартиру проводник с доктором. Соня осталась один на один с незнакомцем. После всех мучений тот уснул.
Она опустилась в кресло напротив дивана и принялась его рассматривать. Это был парень лет двадцати пяти — тридцати, среднего роста, светловолосый, крупный нос картошечкой, пухлые, как у ребенка, губы. Соня подумала, что где-то в Англии сейчас мать ее неожиданного подопечного тревожится о нем, молит бога, чтобы с ним ничего не случилось. С этими мыслями Софья заснула, сидя в кресле. Как-никак этой ночью ей совсем не пришлось поспать.
Разбудил ее настойчивый звонок в дверь.
С трудом выпутываясь из сна, Софья какое-то мгновение еще надеялась, что звонок в дверь ей приснился. Новая трель окончательно вернула ее в реальность. Раненый тоже очнулся и смотрел на нее настороженным взглядом. Соня сбросила домашние туфли, на цыпочках подкралась к двери, прислушалась. В дверь забарабанили.
— Тетушка Софи, откройте, это я, Мария. Меня дядя Оноре прислал, — раздался девичий голос. Снизу послышался возглас консьержки:
— Стучи громче, мадам должна быть дома, сегодня она не выходила. Спит, наверное, после новогодней ночи.
Услышав имя Оноре, Софья открыла дверь. На пороге стояла та самая девушка, которую она перед войной видела в комнате сына.
— Здравствуйте, тетушка! Дядя Оноре затеял ремонт моей комнаты. Можно я у вас поживу несколько дней?
Софья вспомнила, что врач пообещал прислать ей помощницу, но никак не ожидала, что ею окажется эта юная мадмуазель. То, что она пришла так открыто, среди бела дня, по парадной лестнице тоже было неожиданностью. Внизу маячила консьержка, наблюдая за происходящим. Соня подхватила роль, благо вид у нее был самый подходящий: заспанная, растрепанная. Она радостно раскинула руки:
— Милая Мари, конечно можно! Я буду только рада. А то я все одна скучаю. Ночью было шумно, я лишь под утро уснула, вот и не сразу услышала твой звонок.