— Ну конечно мы тебя не бросим в такой ситуации, ты не переживай, — улыбнулась Софья. — Я же пережила то же самое двадцать лет назад. Тогда твоя мама спасла меня, теперь наша очередь. И, кажется, я придумала, что нам делать. Ну-ка, пойдем со мной.
Она увела девушку за собой. Через десять минут они вернулись. Мария, убиравшая со стола, замерла с чашками в руках. В дверном проеме, как в раме, стояла та же Кристина, но какая! Копна густых каштановых с медным отливом волос волной перекинута на одно плечо, подчеркивая нежный изгиб шеи, черная атласная шляпка кокетливо сдвинута на лоб и немного на бок, накрашенные алой помадой губы придают облику вид роковой красотки. Из-за ее плеча Софья с лукавой улыбкой наблюдала за произведенным эффектом.
— Ну как? Чем не модель? Лицо нашей будущей фирмы! Петя, закрой рот.
А Петр и впрямь, смотрел на девушку во все глаза, приоткрыв рот. Мария, поставив чашки, подошла к нему сзади, положила руку на плечо. Он накрыл ее ладонь своей рукой, оглянулся, улыбнулся. Кристина смутилась, сняла шляпку, привычными движениями заплела косу.
— Ты не смущайся, — ободрила ее Софья, — привыкай быть в центре внимания. Привлекать взгляды будет твоей работой. Найти бы только хорошего фотографа, такого, как Марк. Уж он бы сделал из тебя звезду…
— А с жильем вопрос решается просто, — вмешалась в разговор Мария, — Ты можешь пожить пока в моей комнате. Я все равно там почти не бываю, то в госпитале дежурю, то здесь, у Пьера.
— Спасибо. Я постараюсь не причинять вам неудобств, — ответила гостья.
Девушки обменялись быстрыми взглядами, поняв друг друга без лишних слов.
— Ты говорила, что до войны училась в Высшей школе прикладного искусства. По какой специальности? — задала вопрос Софья.
— Да, училась по специальности «работа с текстилем», на третьем курсе была, когда пришли немцы.
Софья всплеснула руками:
— А я-то раздумывала, где помощницу искать! А она вот она! На ловца и зверь бежит. Пойдешь ко мне помощницей?
— Конечно!
— Ну, все, решено! Новому салону модных шляпок быть! Война закончится, и маму твою, Глашеньку, сюда перевезем. Вместе-то мы о-го-го! Сила!
— Доставайте-ка, милые мои барышни, бутылочку винца по такому случаю! — подал голос Петр.
За стеклом иллюминатора проносились серые рваные клочья тумана. Самолет шел на посадку сквозь слой облаков. Наконец под крылом показались знакомый по картам изгиб Невы, прямые стрелы проспектов, частая сеть улиц меж крыш домов, мелькнули и уплыли вбок — самолет разворачивался перед посадкой. Софья сжала пальцами подлокотники, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Ей довольно часто приходилось ездить и летать, но каждый раз во время взлета и посадки она волновалась. Тем более в этот раз поводов для волнений было больше: после сорокалетнего перерыва она впервые летела в город, где прошли ее детство и юность.
После Всемирного фестиваля молодежи и студентов, прошедшего в пятьдесят седьмом в Москве, приоткрылась щелочка в железном занавесе, у Софьи вновь появилась надежда найти свою семью. Она пыталась попасть в делегацию модного дома Кристиан Диор, приглашенную для показа французской моды в Москву в пятьдесят девятом, но безуспешно. И вот, два года спустя, она летит в составе группы модельеров на закрытый показ, да не куда-нибудь, а в Ленинградский Дом Моделей! И пусть у нее всего четыре дня, она успеет погулять по улицам, которые ей снятся все эти годы, увидеть родной дом, найти ответы на свои вопросы. У нее целых четыре дня!
Резкий толчок, еще один, словно чья-то рука вдавила Софью в кресло, и вот уже рев двигателей стал стихать, самолет замедлил движение, выруливая на место стоянки. Встала и начала собираться сидевшая по соседству пожилая пара. Софья обратила на них внимание еще при посадке в аэропорту Орли. Женщина, видимо, страдала заболеванием ног или позвоночника, передвигалась с трудом, мужчина заботливо помогал ей. Но не это привлекло внимание Софьи, а то, как они смотрели друг на друга, как разговаривали. Они были словно одно целое, и болезнь не была в этом помехой.
Софья сняла тапочки, в которые переобулась на время полета, нашарила ногами туфли. Ноги отекли, и втиснуть их в обувь удалось с трудом. Поясница ныла от долгого сидения, первые шаги отдались болью в ноге. Как ни старайся хорошо выглядеть, а годы свое берут, все-таки ей уже шестьдесят пять, и никуда от этого факта не деться. Как и от того, что рядом с ней так и нет заботливого любящего мужа. Надеяться не на кого, самой справляться надо со всеми своими большими и маленькими трудностями. Занятая этими невеселыми мыслями, она спустилась по трапу под накрапывающим дождиком и потащила свой чемодан ко входу в здание аэропорта. И только пройдя таможню, вспомнила, что пропустила тот долгожданный момент, когда ноги ее впервые ступили на родную землю.