Пан Горак встал, прошелся по кабинету, остановился перед окном, задумался, покачиваясь на носках туфель. Повернулся к Софье.
— Вы уже беседовали с начальником курьерской службы?
— Да.
— Что он вам ответил?
— Что я не подхожу на эту должность.
— Согласитесь, он совершенно прав. Это работа для молодого расторопного мужчины, хорошо знающего город.
— Я некоторое время работала машинисткой в редакции газеты «Вечернее время» в Петрограде, умею быстро и хорошо печатать на «Ремингтоне»…
— На чешском языке? — усмехнулся пан Горак.
— Н-нет…, но я учу язык.
— Чешек, умеющих быстро и грамотно печатать у нас достаточно, вакансии машинистки в моем издательстве нет. Меня в вас заинтересовало другое: прекрасное владение русским и французским языками и хорошие манеры… Скажите, а вам доводилось участвовать в любительских спектаклях?
— Нет…, разве что шарады, живые картины…, а вот на профессиональную сцену выходила.
— Да? Это где вас угораздило? — улыбнулся пан Горак, глядя на Соню с возрастающим интересом.
— В Загребе муж работал художником в русской театральной труппе. Труппа небольшая, и мне доводилось несколько раз выходить в массовых сценах или в незначительных ролях.
— Неплохо, неплохо…, это уже кое что… Знаете, если вы согласитесь иногда сопровождать меня на деловые встречи, выполняя при этом некоторые деликатные поручения… о, не пугайтесь, ничего непристойного, просто маленькая хитрость…, то я приму вас на должность курьера. Справитесь с задачей — будете у нас работать, и неплохой дополнительный гонорар получите. Не справитесь — мы с вами расстанемся. Согласны?
— А что за поручение?
— Это я вам позже объясню, сначала надо обдумать идею.
— Если вы обещаете, что все будет в рамках приличия, то согласна.
— О, разумеется! Но имейте в виду, что для успешного осуществления поручения надо, чтобы никто не знал, что вы русская и знаете русский язык. Все должны считать вас француженкой. Вы в Париже бывали?
— В раннем детстве. Мало что помню… Но у меня была гувернантка-француженка из Руана…
— Прекрасно, будете всем говорить, что родились и выросли в Руане.
Пан Горак встал, порылся в стопках книг на стеллаже и подал Соне книгу «Путевые заметки о Франции».
— Вот, прочтите очень внимательно, особенно все, что касается севера Франции, Руана. Звать вас теперь будут Софи, забудьте пока о Софье Павловне. И как-то надо переделать фамилию на французский лад. Осинцева… Осинцева… Осинсуа́.
Он перенес ударение на последнюю букву фамилии, и она действительно зазвучала по-французски. Глаза его заблестели каким-то мальчишеским озорством.
— Итак, мы вас принимаем на работу как мадмуазель Софи Осинсуа́.
Пан Горак пересел за письменный стол, нажал кнопку электрического звонка. В кабинет тут же вошла пани Петра. Директор быстро черкнул несколько строк на листе бумаги, сложил его и подал секретарше.
— Проводите мадмуазель Осинсуа к пану Збышеку. С завтрашнего дня она работает у нас курьером. И проследите, чтобы ей сегодня же выплатили аванс. Он повернулся к изумленной Софье:
— Купите себе теплую одежду. Вам предстоит много ходить по улицам, в таком виде простудитесь, а мне вы нужны в здоровом состоянии.
Часом позже Соня влетела в квартирку Глафиры, окрыленная удачей, и закружила подругу по комнате.
— Что? Что случилось? Нашла работу?
— И не только! — и Соня с торжествующим видом выложила веером на стол несколько купюр, любуясь произведенным эффектом.
— Ты… ты кого-то ограбила? — потрясенно спросила Глаша.
— Нет, конечно! Мне дали аванс.
— Подожди, подожди…, давай все по порядку рассказывай.
Выслушав сбивчивый рассказ подруги, Глаша призадумалась, с сомненьем покачала головой:
— Что-то тут нечисто… Не слыхала я, чтобы аванс давали еще до того, как человек вышел на работу… Что-то не так… Боюсь, что тебя опять хотят использовать в своих темных целях.
— Не порть мне радость, — упавшим голосом сказала Софья, — все равно у меня нет другого выхода, кроме как соглашаться. А там посмотрим по обстоятельствам. Лучше давай решим, как этими деньгами распорядиться с толком, а то я в этих ваших кронах плохо ориентируюсь.
— А, и правда! Ты ведь теперь не одна, вдвоем мы найдем выход из любой ситуации. Софи Осинсуа́… надо же!
Стопочку крон Глаша разделила на три кучки:
— Это придется отдать за комнату. Здесь выкраивается только за полмесяца, но и то хорошо, хоть частично заплатишь, остальное хозяйка согласится подождать, я думаю. Эта кучка тебе на повседневные расходы. Как не экономь, все равно без денег не проживешь. А вот что остается на теплую одежду, — Глаша с сомнением смотрела на тощую стопочку купюр, — хотя я не знаю, что можно купить на эту сумму. Разве что теплую шляпку, твоя совсем не годится для зимы… Погоди!
Глаша сорвалась с места и убежала в соседнюю комнату. Щелкнул замок сундука, и минут пять спустя она вернулась в комнату, торжественно неся в руках лисью горжетку.
— Вот, купим тебе шляпку, а шею и плечи прикроем горжеткой, тепло и красиво. Правда, ее немного моль побила, но ничего, почти не заметно.
Она встряхнула мех, и по комнате поплыл запах нафталина.