Вскоре разговор вернулся в прежнее русло. Обсуждался контракт на поставку крупной партии бумаги. Софи с аппетитом уплетала смажак — жареный сыр с салатом, запивая маленькими глоточками божоле, поскольку действительно проголодалась. Она делала вид, что мужской разговор ей совсем не интересен, а на самом деле внимательно прислушивалась к каждому слову. В какой-то момент к их столику подошел метрдотель и пригласил пана Горака к телефону. В его отсутствие за столом возникла пауза. Софи достала из сумочки дамскую пахитоску и длинный мундштук. Поднося ей огонь, мсье Позин негромко сказал на русском языке:
— Вы испачкали соусом платье.
Соня была готова к провокации, поэтому бровью не повела, переспросила:
— Qu`avez-vous dit?[16]
— Я спросил, не налить ли вам вина? — собеседник, как ни в чем не бывало, перешел вновь на французский.
— О, нет, мерси, — и Софи сделала вид, что ищет что-то в сумочке.
Мсье Позин, разглядывая зал, бросил чуть слышно на русском:
— Уступим?
— Придется, — отозвался толстяк, как бы между прочим, глядя на соседний столик и тоже перейдя на русский, — сильно жмет. Процентов пять-семь нормально?
— Можно и больше. Упускать нежелательно.
— Нижний предел?
— Не более пятнадцати.
Вернулся пан Горак, возобновился деловой разговор, но Софи поняла, что главное она услышала, поэтому попросила метрдотеля проводить ее в дамскую комнату. Там записала все услышанное на листочке блокнота и, спрятав записку в кадке с пальмой, вернулась за столик.
Тем временем на небольшой эстраде появились музыканты и начали настраивать свои инструменты. Публика оживилась. В зале почти не осталось свободных мест. Оркестр заиграл быстрый фокстрот, и на свободном пространстве перед эстрадой заскользили первые пары. Софи с любопытством наблюдала за их движениями. Перед столиком возник франтоватый молодой человек.
— Разрешите пригласить вашу даму? — довольно развязно спросил он.
Она слегка растерялась. В институте благородных девиц не обучали этим танцам, а научиться самостоятельно у нее не было возможности. Но не могла же она признаться, что не умеет танцевать фокстрот?! И, как нарочно, пан Горак отлучился! Мсье Позин понял ее замешательство по-своему.
— Пардон, молодой человек, мадмуазель уже приглашена, — и, встав перед Софи, предложил ей руку. Меж тем оркестр заиграл шимми, и вся молодежь устремилась к эстраде.
— Нет-нет, мсье Позин! Моя племянница в ресторанах не танцует! — за спиной Софи раздался строгий голос «дядюшки Иржи». Он вернулся как раз вовремя и, верно оценив ситуацию, пришел на выручку. Девушке осталось только пожать плечами и изобразить сожаление.
— Детка, у тебя усталый вид, может быть, поедешь домой? Я провожу тебя до авто.
Она послушно встала и чинно попрощалась с господами фабрикантами.
— Ай, молодец! Ай, браво! — пан Горак довольно улыбался, подавая в фойе своей сообщнице манто.
— Ваша затея сработала?
— Вполне. Я думаю, теперь удастся договориться о гораздо более выгодных условиях сделки, чем я рассчитывал. А это ваш гонорар, — и он опустил конверт в ее ридикюль. Усаживая Софи в машину, пан Иржи задержал ее руку и поднес к губам, девушка ощутила щекочущее касание усов и мягких губ.
Притормозив около дома Софьи, водитель выскочил из машины и распахнул перед ней дверцу. Соня слегка удивилась, ничего подобного утром он не проделывал, но не придала этому факту особого значения. За сегодняшний день с ней произошло столько всего, что она устала удивляться.
Гонорара в конверте хватило на то, чтобы полностью вернуть долг Глаше.
— Ох, не нравится мне все это… — подруга задумчиво перебирала купюры, — с чего вдруг такая щедрость? Наряды, ресторан, деньги…
— Видимо, все это окупается прибылью от сделки. Почему ты везде ищешь подвох?
Соне стало досадно, ей так хотелось, чтобы подруга разделила с ней радость от успеха.
— Не ищу, а чую. Этот пан Горак женат?
— Н-не знаю… Наверное, да. Какое это имеет значение? Я всего лишь работаю в его издательстве, выполняю поручения. Мне нет дела до того, женат он или нет.
— А мне есть. И я постараюсь все о нем разузнать!
Но на самом деле Сонечка слегка кривила душой. Она не сказала Глаше, что ей хочется вновь почувствовать себя под опекой «дядюшки Иржи», увидеть озорной блеск его глаз, ощутить прикосновение мягких губ к своей коже. Она и себе не хотела в этом признаваться. Может быть, это просто весна будоражит кровь?
А весна, действительно, с каждым днем все заметнее преображала город. Солнце сияло в лужицах и в промытых старательными хозяйками окнах, зеленые клювики будущей листвы настойчиво пробивались сквозь чешуйки почек, магнолии стояли, как боксеры, с кулачками бутонов наизготовку. И вот уже полыхнула солнечными колокольчиками нетерпеливая форзиция, открывая парад цветения в Праге.
Софи (она привыкла к этому имени) довольно часто сопровождала пана Горака на деловые встречи. И уже не только с русскоговорящими партнерами.
— Ты благотворно действуешь на мужчин. В твоем присутствии они становятся более рассеянными и сговорчивыми, и мне легче продавливать свои интересы, — объяснял он ей.