Иржи в этот вечер не приехал. Софья неприкаянно бродила по темным комнатам, сжимая виски руками. В голове билось: «Содержанка… содержанка…». Остановилась у окна гостиной, глядя на пустынную улицу. Вдруг ясно вспомнилось, как несколько дней назад, выйдя около дома из машины, нагруженная покупками, она увидела на противоположной стороне улицы женщину, стоящую в тени куста акации. Встретившись с Соней взглядом, та опустила вуаль и быстро пошла прочь. Соня даже не успела ее рассмотреть. Тогда она не придала этой встрече никакого значения, мало ли женщин проходит мимо по улице? Но теперь словно пелена спала с глаз. Кем была эта незнакомка? Женой? Прежней «хозяйкой» этого дома? Какая судьба уготована ей самой? Она опять попалась в сети полной зависимости от своего мужчины. У нее нет никаких прав… И даже подруги больше нет.
Но настало хрустальное сентябрьское утро. В кармане банного халата Сонечка обнаружила записку с нежным признанием от Иржи. Он часто так делал, подкладывая подобные послания в самые неожиданные места. Днем посыльный принес цветы от любимого, а вечером приехал он сам. Сидя у него на коленях, прижавшись к широкой груди, она забыла обо всех своих тревогах и огорчениях.
Однако пустоту, образовавшуюся в ее жизни, заполнить было нечем. Все чаще Софья наливала в бокал вино и бродила с ним по саду, не зная, куда себя деть. Заметив быстро пустеющие бутылки, Иржи обеспокоился, предложил ей заняться обновлением интерьера дома, например, подобрать натюрморт для столовой.
— На площади Крестоносцев открылась художественная галерея, в которой выставляются на продажу картины современных мастеров, съезди, посмотри.
Софья нехотя отправилась выполнять поручение. С некоторых пор к живописи и живописцам она относилась с предубеждением и не ожидала того, какое сильное впечатление произведут на нее увиденные картины. Сначала она в недоумении бродила от полотна к полотну — пестрота мазков, отсутствие четких контуров — что это? Уже от выхода из зала оглянулась и замерла… Отсюда, издали, картины смотрелись совсем иначе, обрели объем, глубину, жизнь! Ничего подобного до сего дня она не видела. В задумчивости она бродила по светлым залам, вновь и вновь возвращаясь то к одному творению, то к другому. В ней проснулось желание самой попробовать нарисовать нечто подобное. Домой она вернулась нагруженная красками, кистями, холстами, мольбертом и, не откладывая задуманное в долгий ящик, взялась претворять свою идею в жизнь.
Пан Горак застал ее в слезах.
— Я хотела написать натюрморт для столовой сама, чтобы не чужое, пусть и прекрасное, полотно было перед глазами, а свое. Чтобы это была частичка моей души. Ведь раньше я неплохо рисовала, туристы в Стамбуле покупали мои пейзажи, цветы… Богдан хвалил! Я так хотела создать что-то стоящее, чтобы тебе понравилась моя идея. Но у меня ничего не получается!
Иржи присмотрелся к наброску: горящие свечи в высоком канделябре, два бокала с вином, зеленобокая бутылка в отсветах пламени, ваза с виноградом… Вспомнил, улыбнулся, нежно обнял свою девочку.
— Ты узнал?
— Конечно, дорогая! Ты знаешь, а, по-моему, зря ты плачешь, задумка мне нравится. Я предпочту этот натюрморт любому другому. Только тебе не хватает мастерства, практики. Давай наймем тебе учителя, с его помощью у тебя все получится. И вообще, мне кажется, из тебя будет толк… Определенно, будет! Я найду хорошего художника.
Сонечка загорелась идеей. Теперь она смотрела на окружающий мир другими глазами. В голове рождались образы, задумки, вытесняя тревожные мысли. Она объездила все художественные галереи города, альбом наполнялся набросками, а перепачканные красками пальцы пахли ацетоном.
Вскоре, уходя утром, Иржи предупредил ее:
— Да, забыл вчера сказать, я нанял тебе учителя. Придет сегодня к трем часам, будь готова.
Соня обрадовалась, предвкушая разнообразие в череде похожих дней. На террасе, где она любила рисовать, стало прохладно, поэтому она выбрала самое светлое в это время дня помещение — гостиную, поставила мольберт, разложила краски, кисти, приготовила альбом со своими набросками. В ожидании учителя поднялась в кабинет, взяла книгу. Читала рассеянно, прислушиваясь к звукам в доме. Вот звякнул колокольчик, скрипнула ступенька под ногами пани Брониславы, вот и сама она заглянула в дверь:
— Мадмуазель Софи, к вам пришли.
Она поправила прическу и, стараясь не бежать как школьница, спустилась по лестнице. В полутемной прихожей, спиной к ней стоял мужчина и разматывал длинный шарф. Выше среднего роста, худощавого телосложения, покатые плечи, слегка волнистые каштановые волосы… Что-то очень знакомое в движениях…
Ноги у Софьи стали ватными, она вцепилась в перила, чтобы не упасть…
Мужчина избавился, наконец, от шарфа и оглянулся. Софья увидела незнакомое лицо, ничего общего с Богданом.
— Добре одполедне, мадмуазель. Доволте ми представитсе — Ян Алеш, малирш[18].