Весь день Витторио не заглядывал в мастерскую. А на следующее утро Софья обнаружила на своем прилавке изящную коробочку, внутри которой лежало пирожное, украшенное розовым кремом и вишенкой. Она вдохнула аромат ванили и задумалась, как вернуть подарок, а когда придумала подходящую фразу, в коробочке осталось лишь несколько крошек… Так и повелось, периодически сластена находила в мастерской нарядные коробочки с разными вкусностями, устоять перед которыми не могла. Однажды обнаружила на своем рабочем столе розу в хрустальной вазе. Возвращать этот подарок после десятка съеденных пирожных было нелепо, она вынуждена была смириться и принять цветок. Вместе с подарками пришлось принимать и все более настойчивые ухаживания. Соне с трудом удавалось придавать отношениям характер дружеских, переводя опасные комплименты в шутку. Она давно дала бы отпор нежданному кавалеру, но на карту было поставлено слишком многое, она не могла допустить закрытия своего новорожденного ателье.
Осенний Париж пахнет жареными каштанами. Софья бросила пакетик с купленным у уличного торговца лакомством на сидение автомобиля. День выдался хлопотным, как, впрочем, многие ее дни, и она медлила, наслаждаясь спокойной минуткой и любуясь солнечными бликами на капоте автомобиля. Вдруг услышала совсем рядом на чистом русском языке: «Ах ты, черт побери!». Мужчина, вышедший из магазинчика в нескольких метрах от ее машины, то ли поскользнулся, то ли споткнулся на ступеньке и упал. Этот голос, эту легкую картавинку она узнала бы из тысячи других голосов! Не веря своим ушам, Соня во все глаза смотрела на упавшего мужчину. Он пытался дотянуться до отлетевшей в сторону трости, задравшаяся брючина обнажила протез вместо левой ноги. Это был Серж. Изменившийся, слегка располневший и полысевший, с сединой на висках, со шрамом на щеке, но это, несомненно, был он! Опомнившись от первого шока, Софья распахнула дверцу машины, намереваясь кинуться на помощь, но в этот момент из магазинчика выбежала девочка лет двенадцати-тринадцати. За ней появилась женщина. Вместе, ахая и что-то восклицая, они помогли Сержу подняться. Девочка подала ему трость и шляпу, женщина отряхнула брюки, поправила пиджак, галстук. Софья наблюдала за ними из машины. Все, включая Сержа, говорили на непонятном Софье, кажется, польском языке. Она разобрала только два слова: девочка называла мужчину «тато» — папа, а женщина «драго» — понятно, что дорогой. Спутница взяла Сержа под руку, и вся компания неспешно пошла вдоль по улице.
Ошеломленная Софья смотрела им вслед из машины, не зная, что предпринять. Догнать? Окликнуть? А к чему это приведет? К чему врываться в чужую жизнь? Эта девочка с косичками так похожа на Сержа, и так беззаботна… И он выглядит вполне благополучным, довольным своей жизнью. Софья молча смотрела сквозь лобовое стекло вслед уходящей навсегда бывшей любви, единственному мужчине, о котором все эти годы плакала и молилась ее душа.
Вспомнился букетик земляники, алая ягодка с дрожащей росинкой, слова: «Сонечка, Вы согласны стать моей женой?». И еще, на прощание: «Ты в моем сердце навсегда. Верь, что бы ни случилось, я обязательно вернусь. Идти не смогу — приползу»… «Не дополз, значит» — горько усмехнулась она. И тут же устыдилась этой мысли. Чтобы судить человека, надо пережить то, что пережил он, пройти его путь. Она вспомнила госпиталь, кровь, боль и страх в глазах раненых солдат, окровавленные бинты на культях, свое бегство из этого кошмара. Струсила, не смогла… Возможно, эта женщина смогла, не испугалась, выходила тяжелораненого, поэтому идет сейчас с ним рядом, а она, Софья, так и осталась одна. Вспомнила Богдана, свое скоропалительное замужество, Иржи… ей ли осуждать Сержа! Ах, все могло бы быть совсем иначе, если бы не эта проклятая война! Разлучница… Они могли бы сейчас жить спокойно и счастливо, растить своих деток…
Перед глазами встал Петя, ее любимый сынок, солнышко родненькое. Грех жаловаться на судьбу. Все сложилось, как сложилось, у каждого своя дорога, и надо идти по ней дальше. Софья глубоко вздохнула… и поехала закупать фурнитуру и ткани для будущих шляпок.
Она решила пока не связываться с изготовлением фетровых шляп, требующих дорогостоящего громоздкого оборудования, использования ядовитых химикатов, а по примеру Каролины Ребу шить популярные шляпки клош. Для этого достаточно швейной машинки, хороших тканей, разнообразной недорогой фурнитуры, фантазии и умелых рук. Все это у Софьи было. Не было только покупательниц. Ну не замечали дамы новый шляпный салон! Проходили мимо скромно оформленной витрины. И хозяйка ателье не знала, что предпринять, как привлечь заказчиц. Близился очередной срок уплаты процентов банку, арендной платы хозяину парикмахерской, а денег не было. Софья потеряла покой и сон, ей стало не до сердечных переживаний.