— Что? Тебе нехорошо? Ничего, сейчас исправим это дело. Многовато кавальдоса оказалось… с непривычки, — он взял со стремянки, стоявшей возле кровати вместо столика, пустую бутылку, — да еще шампанского добавили…
Марк вынырнул из-под одеяла, потянулся и, небрежно обернув бедра полотенцем, принялся варить кофе. Софья молча смотрела на его стройное мускулистое тело, слушала бодрый, такой знакомый голос, и тот факт, что он чужой муж, а она все еще чужая жена, уже не имел для нее никакого значения.
Комната-студия оказалась жилищем Марка. До этого дня Софья здесь не бывала, они встречались в отелях, в ее квартире. Теперь она поняла почему. На стенах были развешаны многочисленные фотографии девочки лет семи-восьми, явно озорницы с ангельской внешностью. На некоторых фото она была запечатлена рядом с красивой женщиной, высокой, стройной, с безупречными ногами. Эмили унаследовала черты лица как от отца, так и от матери. Девочка нежно обнимала мать за шею. На одной из фотографий Эмили держала за руки обоих родителей, и счастливая улыбка светилась на лукавой мордочке. Соня поняла, эта маленькая девочка — самая прочная связь между Марком и Бригитой. Да она и не собиралась покушаться на целостность их семьи. Просто приняла ее существование как факт. Ее отношения с Марком — это одно, а отношения в семье Вильсонов — это другое. В разных плоскостях. Что же поделаешь, если они все не могут друг без друга?
Прошло около года. Зимним утром Софья не спеша ехала вдоль набережной Сены, любуясь покрытыми инеем деревьями. Еще вчера их обнаженные ветви жалобно метались под порывами ледяного ветра, а сегодня они оделись в пышный серебристый наряд и словно светились на фоне низкого серого неба. Выпавший за ночь снег преобразил улицы. Казалось, что свет исходит не с небес, а от этого белого покрывала. Заснеженный Париж так напомнил Соне родной Петербург! Словно на минутку вернулась ее беззаботная юность… Захотелось поделиться этим настроением. С кем? Ну конечно с Марком! Благо улица Совиньи совсем рядом, небольшой крюк. Заодно проведает любимого, он уже неделю не звонит и не приезжает. В последнее время у него много заказов. Это, конечно, радует, но… ей так не хватает его тепла.
За прошедший год их отношения устоялись, стали привычными, былые страсти улеглись, сменившись приятным ощущением стабильности, душевной близости. Софья не ревновала Марка к жене и дочке, это была другая сторона его жизни, которая ее не касалась. Марк помог ей пережить нервный, неприятный развод с Богданом. Слава Богу, это все позади. Софья решила отступные, обещанные ею бывшему мужу, не отдавать наличными, а перечислить на специальный счет в банке, с которого ежемесячно оплачивалось его проживание в сельской гостинице в живописном уголке Бретани, подальше от Парижа. Для художника это местечко просто клад! А картины вполне можно продавать туристам, посещающим соседний Нант. Марк помог ей договориться с Богданом, вынудив его подписать контракт, по которому тот обязался больше в жизни Софьи не появляться.
Петя смирился с присутствием мсье Вильсона, хотя сколько-нибудь дружеских отношений между этими двумя дорогими Софье мужчинами так и не сложилось. У сына на первом месте теперь были друзья, подружки. Их компания для него стала куда более притягательной, чем семейные поездки за город по выходным. А Марк больше не делал попыток сблизиться с Петей. Мистер, как его прозвал Петя, по-прежнему жил на своей территории, встречаясь с Софьей по воскресеньям, проводя вместе свободные вечера или обсуждая рабочие моменты в ее доме моды. Обоих устраивали такие свободные отношения, в их кругах это было нормой.
Итак, Софья припарковалась перед фотоателье друга и в самом прекрасном настроении вошла внутрь. Марк был занят, проводил фотосессию. Увидев подругу, улыбнулся.
— Привет! Рад тебя видеть. Проходи. Я скоро заканчиваю, ты пока кофе свари, ладно?